Прикосновение его бледных губ в первый миг обожгло льдом. В сердце словно ворвался снежный вихрь, в низу живота возник почти болезненный, но отчего-то очень приятный спазм. Ледяные губы дрогнули, но вместо того, чтобы отстраниться, принялись ласкать, с решимостью, почти с отчаянием, уверенно и вместе с тем нежно, заставляя забыть обо всем, кроме него.
Почти как колючие поцелуи снега, бьющего в лицо…
Только ее целовал Ланеж.
Взаправду.
И пусть губы опаляет холодом. Он тут же жарким пламенем растекается по телу…
Но благословенное забвение было недолгим.
…Что я делаю?.. Я по-прежнему средоточие стужи… Она же снова промёрзнет!..
И Ланеж отстранился, с тревогой глядя на свою наликаэ.
Горящие огнем легкие судорожно втянули морозный воздух. Губы жгло, и Рэлико догадывалась, что они сейчас снова посинели от холода. Губы Ланежа заметно покраснели и припухли, но несмотря на это он чуть улыбнулся.
Полагалось, наверное, замерзнуть от этого ледяного поцелуя, но ей стало жарко. Смутившись под его пытливым взглядом, Рэлико уткнулась пылающим лицом в надежное плечо снежного бога.
…Может, это и есть любовь?.. Такая, как в книгах?..
Или это все-таки любовь к богу, о которой говорил Анихи? Как понять?
— Это подарок? — тихо шепчет она.
Кивок. Белая прядь скользнула ей на щеку, тихонько щекочет…
— И мое благословение.
— В моей жизни таких подарков прежде не было…
И новая волна тепла по телу, и так хочется еще раз склониться к ее губам… Но больше нельзя. Он и так обжег ее холодом, хоть Рэлико не признаётся и не жалуется.
— В моей тоже.
И наконец крепкие, надежные объятия. Плащ надёжно укрывает от холода.
Неожиданно добрая улыбка на обожженных губах. Тяжелая холодная ладонь привычно ложится ей на голову, но он тут же отдергивает руку.
Затем Ланеж поднимается, осторожно ставит ее на снег — но слабости больше нет. Он словно вдохнул в нее новую жизнь и силы.
И, глядя ей в глаза, снежный бог обещает:
— Я всегда буду рядом, Рэлико, если понадоблюсь. Только позови. Если будет нужна помощь или… Я приду. Все брошу и приду, даже в самый зной.
Голос сдавленный, непривычно хрипит, будто бог зимы подхватил простуду. И словно царапает что-то в душе. Ее хватает только на кивок.
Только что была безмятежно счастлива — но этот миг оказался краток. Потому что Рэлико точно знает, что он сейчас скажет.
— Но сейчас тебе нужно вернуться. Ты слишком долго пробыла здесь, и больше задерживаться не следует, а мне еще о многом нужно позаботиться. Угрозы больше нет и не будет, можешь смело возвращаться домой. И… Будь счастлива, Рэлико, это все, о чем я прошу. Пожалуйста.
Глаза наполнились слезами, но она попыталась их скрыть.
Счастлива?.. Без него?..
— Я постараюсь.
Вот все, что она могла ему пообещать.
— Спасибо, — тихо выдохнул Ланеж.
А затем…
— А ну живо сюда! — хлестнул воздух низкий голос, и духи моментально собрались перед ним. Виноватые, понурившиеся — и гадать не надо, сразу ясно: подслушивали.
— Перенесли ее сюда — будьте добры вернуть обратно, — велел Ланеж. — Бережно и осторожно. И больше никаких подобных проделок! Вы разбираетесь в бессмертии, но не в жизни и смерти. А она все-таки человек, и сердце у нее человеческое, — жестко произнес бог.
…И ему самому следует об этом помнить.
Духи как один понурились.
— Мы не хотели вреда, — прошептал Криос. — Мы осторожно… мы не знали… мы как лучше… чтобы хозяин был счастлив…
— Марш отсюда! — рявкнул Ланеж.
Счастлив он не был.
— До свидания, Ланеж, — тихо-тихо, боясь, что иначе голос сорвется, сказала Рэлико, не в силах заставить себя отойти от него.
Он нашел в себе силы улыбнуться ей, скрывая, как ему тяжело сейчас. И сделать шаг назад, затем другой.
— До следующей встречи, Рэлико.
И духи осторожно, бережно потянули его наликаэ прочь. Она не сводила с него взгляда, и из теплых карих глаз все-таки потекли слезы. А затем духи окончательно заслонили ее и подхватили в воздух. Присмиревшая, понурая вьюга потянулась к городу.
Он провожал ее взглядом, а сердце рвалось из груди.
…Пожалуйста, будь счастлива. Иначе всё это утратит смысл.
Наконец Ланеж повернулся к притаившейся неподалеку древней старухе, маскировавшейся под неприметный сугроб.
— Зима, — негромко произнес он.
Та недовольно завозилась, стряхивая уже ненужную личину. Взглянула на него с явным опасением, но Ланеж не собирался ее распекать.
— Я знаю, каким даром наделяли тебя с древних времен, — без обиняков произнес он. — Ты давно не прибегала к нему… с тех самых пор, как снежным богом стал я. Клянусь, прошу в первый и последний раз.
— Ланеж… — попыталась перебить Зима, но он неумолимо продолжил:
— Усмири жар ее сердца. Утишь пламя чувств, которые сейчас могут принести ей только боль.
Старуха тяжело вздохнула.
— Тебе ведь тяжело будет, Ланеж.
— Мне будет тяжело, если я пойду по стопам Сньора, изменив сейчас ее судьбу из-за своих чувств. Она должна жить, пройти свой путь, укрепить дух, который ей навязали эти балбесы… и ты вместе с ними. Она несчастна из-за всех нас. Я позволил ей узнать себя и вас, вы дали ей иллюзию возможности остаться… Прошу, утиши этот жар. Дай ей забыть, Зима.
