Рэлико шмыгнула носом, тяжко вздохнула, прекрасно зная, что за ней пристально наблюдают родители, и пытаясь смириться с необходимостью отказаться от былых планов. Не поймут ведь…
А может, и лучше. Сразу отмучается, закроет эту тему — и больше к ней не придется возвращаться. Поездку с подругой можно и на неделю отложить, Арати не из тех, кто обижается попусту… тем более не сама она — все племянник деодаров, будь он неладен!
Она снова вздохнула.
Ничего не поделаешь. Придется подчиниться. Не писать же вышестоящему — мол, извиняйте, передумали, не имеем возможности вас принять!
— Что так вздыхаешь? Планы были? — осторожно уточнил папенька.
— Были.
Отец смутился.
— Ты это… извини, что, тебя не спросив, отписал… Я подождал немного, но…
Рэлико даже вздрогнула. Папенька — и извинился!
— Да что уж теперь… — легонько улыбнулась она. — Ты же первый скажешь, что не след такого господина обижать, тем более что о визите он заранее уведомить изволил… Завтра, пополудни… Вот ведь не сидится ему!
Отец героически сдержал улыбку, но вокруг глаз пробежали веселые морщинки.
— Сама все понимаешь, значит. Повзрослела…
— Да уж не маленькая, — буркнула Рэлико, принимаясь писать записку Арати. Ада еще успеет сегодня отнести, до ужина далеко… А там поглядим на этого племянника!
И ведь завтра уже явится…
Волнение проснулось совершенно некстати — и давай сердце торопить…
Вот вроде и раздражает, что так вышло, а вместе с тем и лестно, что собрался таки, и любопытно донельзя!
Визит, вызвавший такой трепет в ее всегда строгих родителях, пошел не так с первых же минут. Что называется, как ни готовься…
Сперва пес дворовый сорвался с цепи, сам извозился в грязи, да еще на свежепокрашенный забор отряхнуться успел, пока не изловили. Затем кухарка уронила поднос, сервированный закусками, пришлось скоренько стряпать простую замену. И наконец, в довершение всего, визитер явился на пятнадцать минут раньше… а нет, это часы в ее спальне вдруг встали, а она и не заметила! Пришлось Аде спешно косу из недозавитых локонов плести и на затылке в пучок гребнем собирать, а гостю — немного запастись терпением.
А едва девушка торопливо спустилась в новом нарядном платье в гостиную…
— Рэлико, — заговорил папенька, — это Рихард Логвелл Этар.
Лишь тогда она наконец сообразила перевести взгляд на поднявшегося при ее появлении гостя.
Рослый какой… выше нее на целую голову, не меньше! И одет строго, в черное с белоснежной рубашкой, и дорогой ведь костюм, сразу видно…
Хоть и знала заранее, кто перед ней, но только теперь осознала до конца: и вправду родственник деодара. Пусть и дальний, но все ж — не чета ей! Однако же — стоит в их гостиной и… улыбается?
— Здравствуйте, — растерянно пискнула Рэлико и тут же запаниковала, сообразив, что понятия не имеет, как к нему обращаться! Кто он там — лорд, князь, одар — младший титул высшей знати, по дядюшке? На карточке вроде было, да она запамятовала… Не так скажет — еще оскорбится, чего доброго!
— Это моя дочь, Рэлико, — прибавил папенька.
— Приветствую, — в тон ей отозвался гость. Голос оказался приятным — звучным, в меру низким, с бархатистой хрипотцой. Хоть и не такой глубокий и пробирающий до самого сердца, как у Ланежа…
— Наконец-то мы с вами встретились, моя прекрасная спасительница, — широко улыбнулся статный темноволосый парень и низко поклонился ей. Совсем по-придворному.
Рэлико снова впала в ступор. Наконец-то? Спасительница?! Прекрасная?!! С наспех состряпанной прической?!
И ведь вроде бы не издевается…
Смутившись, она присела в неуклюжем от растерянности реверансе.
— Очень рада знакомству с вами, — на пробу произнесла она и снова робко подняла взгляд, гадая: что еще-то сказать? Беседу ведь завязать надобно?
Он оказался старше, чем ей почудилось, когда она нашла его, полузанесенного снегом, близ парковой стены… Лет двадцать пять, а может, и все двадцать семь. Симпатичный, особенно теперь, когда на лице ни потеков крови, ни огромного пореза со ссадиной… Шрам, правда, остался, пока еще яркий, не поблекший…
Верно! Здоровьем надо поинтересоваться!
— Как ваша голова? — ляпнула Рэлико.
После этого вопроса воцарилась немая тишина. Папенька вытаращился на Рэлико так, словно у нее самой вторая голова выросла. И она наконец сообразила, как это прозвучало. Почти как «не тронулись ли вы рассудком?»!
— Я хотела сказать — вы уже поправились? Совершенно? В том смысле, что порез ведь был глубокий, опасности не было? И нога не тревожит? — С каждым словом она краснела все гуще и наконец, сдавшись, выдавила: — Простите, я плохо выразилась…
В глазах гостя отчетливо заплясали смешинки, но не злые, а добродушные.
— По счастью, мне повезло, и все травмы зажили — обошлось. Сотрясение имелось, но не слишком серьезное. Что до ноги… Была поначалу хромота, но прошла. Но если бы не вы, все могло кончиться куда как печальней, госпожа Арен.
Рэлико аж вздрогнула.
— Что ж госпожа-то сразу… матушку так мою кличут, не меня, — не зная, куда себя деть от неловкости, выдала она.
В глазах парня снова отчетливо промелькнуло веселье.
