Она вздрогнула, будто очнувшись вдруг от сна.
— Совсем как в столице, дяденька, — похвалила Рэлико, наконец улыбнувшись мастеру.
— Ото ж! Мы чай не провинция уж совсем, работать умеем, — снова подмигнул ей успокоившийся мужичок. — Да и наброски твои помогли, барышня, мастер, что столичные рисунки-то привозил, сказал, что наши даже лучше будут. Так что твоими стараниями в том числе в срок закончили. Эк ты вовремя пришла! Еще десять-двадцать минут — и закроем статую, чтоб ни капли краски не упало…
Рэлико кивнула и снова перевела взгляд на статую, не в силах насмотреться.
Как же вовремя она пришла!
Не удержавшись, сделала шаг вперед и осторожно коснулась-таки руки статуи.
Холодно.
Его руки тоже всегда были ледяными, даже сквозь плотные черные перчатки…
— Ланеж… я надеюсь, что у тебя все хорошо, — прошептала она, не сдержавшись.
…Кажется — или холодом повеяло?..
— Так, барышня, позволь-ка…
Мастер вернулся.
Статую откатили в сторону и принялись укрывать. Рэлико, напоследок проводив ее взглядом, медленно вышла из храма.
Из недействующего храма бог никак не мог услышать ее слов, но девушке отчего-то стало легче.
Скоро храм благословят и откроют. И тогда она непременно принесет какой-нибудь дар, чтобы Ланеж не думал, будто она о нем забыла, увлекшись всякими балами! Она немногое может сделать для него, но раз он приехал среди лета узнать, как у нее дела, и она будет приходить в его храм. И другие тоже придут, и, если ему тяжело сейчас, может, от их благодарности и молитв станет легче?
Рэлико всем сердцем на это надеялась.
"Ланеж… я надеюсь, что у тебя все хорошо"…
Снежный бог даже не вздрогнул, когда нежный голос произнес эти слова в самом его сердце. В конце концов, он услышал их в глубоком, на удивление мирном сне, в котором Рэлико сама подошла, сама коснулась его руки…
После несостоявшегося визита в Золотые Чертоги Ланеж нашел в себе силы стряхнуть уныние и взяться за привычные дела. И вскоре так вымотался, что отправился отдыхать на свою любимую ледяную скалу.
Он непременно вспомнит этот сон, пробудившись. И на душе станет немного легче.
Давно уж наступил срок Кэлокайри, но летний бог, учитывая их общие далеко идущие планы, был не против присутствия весеннего в срединных землях. Правда, с Фтинори так легко вряд ли получится договориться… а значит, нужно управиться до осени.
Анихи, издали глядя на Рэлико, с улыбкой выходившую из строящегося храма, снова заскрежетал зубами.
Гляди-ка, какая стойкая! И бал ее не пронял, и драгоценности не угодили! Пришла на статую мерзляка любоваться!
Выходит, это даже не влюбленность. Видимо, господину сугробов и льдов досталось то самое чувство, которого так и не дождался от Сачирэ он сам…
Зависть — опасный цветок, глубоко пускающий корни в душу и щедро впрыскивающий в нее яд.
…Девица пока и сама не поняла, что чувствует… Пожалуй, развитие событий необходимо ускорить. Любой ценой. Да так, чтоб после первого снега Ланеж дорогу к ее дому забыл!
— А может, нам его подморозить? Да так, чтоб дорогу к ее дому забыл?! — внес очередное предложение сердито насупившийся морозник.
Надо признать, не особо отличавшееся от предыдущих.
Духи были возмущены до глубины души! У их наликаэ, у их общей наликаэ — и вдруг поклонник! Да еще такой! Наглый! То руку предлагает, то по имени зовет, то в парк с ней выезжает! Подарки дарит! Еще и в дом исправно ходит, на что хозяин никогда бы не решился!
— Эдак он того и гляди целоваться полезет, — согласно поддакнул Эно. — Может, я его ситом, а?!
— Сосулек ему в чай накидать мало! А лучше — в постель через окно! Или прям над крыльцом нарастить — да побольше, подлиннее! — и надломить! — поддержала общее негодование Шелькри.
Обсуждение еще больше оживилось.
Весенним духам их бог поручил присматривать за девушкой. Они, проникнувшись к ней симпатией, втайне от Анихи попросили о том же летних. Те обещали и слово честно выполнили.
А последние новости Нила, одновременно взбудораженная и обрадованная, в свою очередь, передала неразговорчивому, мрачному снежнику.
Зимние духи, с которыми он тут же поделился, единогласно сочли, что радоваться тут нечему. Некий знатный князек, нагло ухаживающий за их общей наликаэ, вызвал всеобщее возмущение и неприязнь уже одним фактом своего существования. И даже не подозревал, какие угрозы над ним нависли. Особенно после такого…
— Знал бы — не стал бы того мелкого отчитывать, — мрачно пискнул Криос. — Пусть бы морозил его дальше, хоть всю ногу бы отломал! Но Рэлико добрая, пожалела этого…
— Бросьте вы чушь молоть! — безапелляционно прикрикнула Зима. — Ничего мы этому смертному не сделаем. Пусть идет как идет, нашей власти над их жизнью нет.
— Но как же хозяин!.. — вскинулся было Криос, но тут же в очередной раз получил по лбу кистью Ше’Эла.
На лице старухи мелькнула грусть.
