Ланежу нравилось здесь, хотя всегда было немного странно засыпать белым яркую траву, которая, несмотря на усилия Фтинори, лишь самую малость тускнела к его появлению. На севере снег ложился пушисто, густо, тепло, превращая мир в серебристую пустыню, где дремала жизнь. Здесь — лишь успевал припорошить сочные стебли. Даже во время мелких, неуверенных снегопадов (лютовать здесь было ни к чему, сила зимы в такой дали от севера ослабевала) и холода, который Ланеж неизменно приносил с собой, в воздухе витали запахи пряностей и фруктов, земли, моря… Оно, кстати, оставалось спокойным (осенние шторма успевали стихнуть, до весенних еще было далеко). Даже листва облетала далеко не вся. К примеру, эти деревья ухитрялись часть листьев сохранять до последнего… Как и плоды.
И снова та же навязчивая идея.
Ланеж в очередной раз помедлил, не спеша ей поддаваться, но при этом не в силах уйти. Он чувствовал, что своим нынешним капризом переступает черту, которую сам провел для себя.
Снова смерил взглядом спелые оранжевые плоды на ветвях.
Он прекрасно знал, что это такое и почему люди их так ценят — то самое многогранное и непонятное лично ему понятие вкуса. Вряд ли его наликаэ, никогда не бывавшая даже в других городах, не то что в других странах, когда-либо пробовала нечто подобное… Да если и пробовала даже — кому из смертных будет неприятно получить гостинец с юга?
Но оставался животрепещущий вопрос: как она воспримет появление такого подарочка? Его-то из воздуха «случайно» на макушку не плюхнешь…
А, к Хаосу все. Если передумает или не найдет способ — просто не будет дарить. Заморозит и украсит свои чертоги яркими рыжими фруктами.
Ланеж без проблем достал коробку — позаимствовав ее у торговца на рынке. Оставил небольшой серебряный слиточек на ее месте. Еще не хватало, чтобы потом сказали, будто бог что-то украл у смертного!
И решительно полетел на крыльях мелкой пурги к огромной роще, с деревьев в которой еще не успели собрать урожай спелых ярко-рыжих плодов.
На юге всё — даже цвет и форма фруктов — напоминало о солнце. Что этих, ярко- оранжевых с коричневыми прожилками, что тех, под тонкой шкуркой делившихся на сочные дольки.
Можно было призвать силу. Стужа сковала бы плодоножки, они бы обломились сами, а там плоды подхватил бы ветер и упаковал в коробку… Но это уже не то.
И Ланеж бережно, старательно сдерживая силу, так, чтобы — не приведи Хаос! — не побить морозом фрукты, принялся срывать их с дерева и медленно опускать в коробочку, перекладывая листьями.
С верхней ветки свесился забавный дух, отвечающий за опадание листвы, круглыми глазами наблюдая за богом великого Севера.
Люди думали, листья с деревьев облетают сами собой, под порывами осеннего ветра… им было невдомек, что на самом деле трудолюбивые миниатюрные духи осени старательно обрывают листочки, сколько успевают, пробегая по веткам следом за своим богом. Наблюдать за их работой было забавно. Маленькие, юркие, пушистые, пускают листья по ветру, иногда осыпая ими малышей или украшая волосы девушкам… Добродушные, в отличие от самого Фтинори.
В больших зеленых глазах мелькнуло любопытство, и листовик, подумав, одним движением стряхнул две горсти зеленых листьев на Ланежа.
Снежный бог только погрозил проказнику пальцем. Теоретически это духи из свиты Фтинори. Практически — они нередко отставали и продолжали работу после прихода зимы, а потому и он имел право ими распоряжаться. Особенно здесь.
Дух заискивающе улыбнулся — из-под тонких губ мелькнули острые зеленые зубки — и что-то виновато прострекотал.
Ланеж вытащил из белоснежных волос, сегодня заплетенных в тонкие косы, скрепленные лентой на макушке, запутавшийся в них темно-зеленый лист с вкраплениями рыжего.
Никто не знал почему, но свою истинную сладость крупные оранжевые плоды обретали только после того, как устанавливались суровые для этих мест морозы.
Ланеж тихо хмыкнул.
И впрямь смешно, наверное — снежный бог сам, с сосредоточенным и серьезным лицом осторожно обрывает фрукты с деревьев…
Листовик снова фыркнул и сбросил сочный спелый плод сверху. Ланеж легко его поймал, даже не успев удивиться. Поразмыслил, глядя вверх на явно довольную собой мохнатую тварюшку, после чего положил подарок листовика в коробочку и закрыл крышку.
Дух удовлетворенно фыркнул и, взмахнув пушистым хвостом (попутно заставив еще несколько ветвей облететь) ретировался.
Ланеж прогулялся еще по базару (как его честили торговцы, которым пришлось спешно накрывать лотки, спасая товар от внезапного снежка — не передать), собрал еще кое-какие фрукты, привезенные из не знавших зимы стран, честно оставляя на месте каждого маленькие серебряные слиточки.
Остановился в ближайшем переулке. Закрыл коробку. Снял ленту с собственных волос, перевязал, чтобы крышка не соскочила. Сосредоточился — и пустил поверх тоненький слой льда, а затем вытянул воздух из коробки и запаял последнюю трещину стужей.
Герметично.
Холод сохранит фрукты свежими все то время, которое он потратит на дорогу.
