Вряд ли это была инициатива Зимы — она ведь, как и другие, охотно подарила ей часть своей силы…
Выходит, Ланеж приказал? Счел, что может распоряжаться ее воспоминаниями, решать, что ей помнить, что нет?.. Почему он хотел, чтобы она обо всем забыла и жила дальше в неведении, сама не понимая, чего ей не хватает? Неужели ее любовь, которую она тогда неосторожно обнаружила, настолько постыла для него?..
Рэлико пошатнулась. И под ее ногами хрустнул-треснул синий лед, и из него пошла угрожающая морозная дымка.
Теперь ее дыхание, частое, прерывистое, узорами стыло прямо в воздухе.
Духи вздрогнули, в едином порыве подались вперед. Киро потянул правую рукавицу вниз, обнажая руку из сияющего голубого льда…
Но Рэлико вдруг выпрямилась. Потянулась вытереть слезы — а смахнула прозрачные льдинки со щек. Зачем-то осмотрелась. Как-то неуверенно нахмурилась.
Дымка замерла, изогнувшись знаком вопроса.
Наликаэ снежного бога так легко не сдавалась.
Рэлико отчаянно пыталась взять себя в руки, вырваться из воспоминаний.
Это — лишь еще одно испытание.
Сомнениями. На сей раз — ее собственными, не наносными.
Ей ведь сказали, что каждый шаг будет трудней предыдущего…
Как там было? Сомнения — яд, а память прихотлива и податлива?
Так с чего она взяла, что вспомнила все, как было? Может, ей вернули лишь часть воспоминаний, которая и могла заставить ее усомниться?
И в ком? В Ланеже?! Подумать, будто он, преследуя какие-то свои цели, надменно решил за нее?!
Рэлико тряхнула головой. Она ведь знает его слишком хорошо!
Да когда такое было, чтобы снежный бог шел на поводу у своих капризов, не думая больше ни о ком и ни о чем?
Всегда он присматривал за ней, заботился о ней, дарил подарки, защищал, спасал! Даже когда к Анихи увозил — не решил и посадил на коня, а долго уговаривал и убеждал! У него никогда не было эгоистичных мотивов, наоборот — Ланеж привык не думать о себе, иначе на протяжении тысячелетий не смог бы выдерживать неприязнь ворчливых людей и недоверие вечно подозрительных богов.
И тогда — он ведь испугался за нее, подумав, что она умерла. Так, может, поэтому и уговорил жить дальше? Потому и пытался отойти в сторону, дать ей шанс на обычное земное счастье?
Это как раз было бы вполне в его духе.
Рэлико обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то справиться с дрожью.
До сих пор все, что он делал, было ради ее блага.
«Он менял твою память», — взял на себя труд напомнить голос, словно почувствовав, что жертва ускользает. Ледяное щупальце обвилось вокруг ноги, и та перестала вообще что-то чувствовать, словно заледенела.
Рэлико вместо страха преисполнилась уверенности в том, что права от и до.
К уверенности прибавилась здоровая злость. Какие низкие методы! Еще бы в ледяной гроб заключили, как Ланеж когда-то упрятал Анихи!
— Значит, у него была на то веская причина! — рявкнула девушка, сердито насупившись.
И морозная дымка распылилась, хотя свернувшийся змеей лед на щиколотке никуда не делся.
О нет, в Ланеже она не будет сомневаться, никогда! Он столько раз помогал ей, радовал ее… Да, немного отстранился в последнее время, но его можно понять! Сперва Сньор, потом ее смерть, ни много ни мало, после на него свалилась зимняя сила, которую было трудно приструнить, да еще боги ополчились, а потом… в ее жизни появился Рихард.
Она не будет придумывать всякое, потому что верит в своего бога.
Рэлико решительно шагнула вперед — и оковы разлетелись, словно стеклянные.
Она обеими ногами встала на чистый белый снег, не приминая его, не оставляя следов, словно вдруг лишилась веса.
Рэлико глупо огляделась (сияние семи звезд на синем льду заставило ее содрогнуться), затем снова уставилась на простой, гладкий, отполированный тысячелетиями камень.
Нет, не привиделось, не примерещилось. Она стояла у самого древнего алтаря снежного бога, от которого исходило ощущение непередаваемой силы.
Как во сне, протянула дрожащую руку, отдернула было, но, решившись, все-таки коснулась.
Холодно… святые боги, как же холодно…
Но затем ей стало не до холода.
Перед ней морозная дымка соткала призрачное полотно.
Рэлико словно воочию увидела, как другие боги возвели этот алтарь, взяв с одного из священных мест Востока плиту, щедро напоенную древней духовной силой. Как здесь была принесена первая жертва Ланежу — три духа добровольно отдали всю свою силу до капли, влив ее в алтарь… Все для того, чтобы у их стихии появился новый бог. В отличие от людей и богов, духам чуждо честолюбие и страх смерти. Да и не погибли они, а стали олицетворять стихию, слились с силой своего господина…
Как Ланеж сам, первым, прошел эти семь шагов, и под каждым возникала ступень синего льда. Он прошел через то же, что и она — правда, испытания, наверное, были иными, куда тяжелее и страшнее… Ему тоже тогда было и грустно, и больно, и страшно — он учился познавать эти чувства, ранее смутные, плохо понятные духу. Здесь он учился быть богом.
Все эти воспоминания до сего дня бережно хранил синий лед.
