На свою ладонь, с которой ни с того ни с сего сорвались снежинки, Рэлико посмотрела с недоверием и удивлением.
— Это что?.. Как так?
Она изумленно разглядывала узоры у себя на руках, с чистым, искренним, почти детским любопытством. Заметив платье, и вовсе ахнула, вопросительно взглянула на Ланежа.
— Это… — голос отчаянно хрипел, и снежный бог ничего не мог с этим поделать. — Это наше главное зимнее чудо, Рэлико.
Сказав это, он наконец поверил собственным глазам и сердцу.
Взмахнув рукой, быстро создал льдистое зеркало, поднес к ее лицу.
Вскрикнув, Рэлико вгляделась в свое отражение.
— Совсем как тогда! И как потом было, во сне! Даже не верится… Ланеж… — яркие янтарные глаза обеспокоенно посмотрели на него. — Это значит, что я теперь тоже дух? Зимний дух, да? Это навсегда?
Эти вопросы отрезвили, неожиданно больно укололи, пошатнув зарождающуюся уверенность. Она ведь даже не подозревала, что так может получиться. Пусть говорила, что возвращаться домой не собирается, но теперь, узнав, что назад дороги нет, наверное, расстроится, испугается…
— Да, — не стал лгать он.
Но, к его удивлению, Рэлико радостно закружилась по пещере. Серебристо зазвенел ее счастливый смех. Она и двигалась теперь иначе, так плавно, как человек никогда бы не смог… И его покинули последние сомнения.
Рэлико подскочила к выходу из пещеры и выглянула наружу.
До чего же вкусный воздух! Совсем как в ту ночь, когда стужа выбрала себе снежного бога! И до чего бескрайний простор! Если особым образом прищуриться, видно далеко-далеко, кажется, до самой границы, на которой снег сливается с небом! И оттенков даже в северную ночь великое множество — Ланеж говорил, пятьдесят два?
Обернувшись, Рэлико нежно улыбнулась своему богу.
Так легко прочесть неверие, восторг и благоговение в его белых глазах!
Раз он любит ее — чего еще ей желать?
Разве не об одном она мечтала — стать ближе к нему? И вот — сбылось… Да что там — о таком исходе она и мечтать не смела!
— И я теперь смогу… и быть рядом, и никуда не уходить, никогда, увидеть все, что ты захочешь мне показать, и помогать, и… Ланеж!
Она дернула его за руку, вовлекая в свой чистый танец радости, и они закружились в вихре снежинок, взявшись за руки. А потом Рэлико замерла, несмело уткнувшись ему в грудь.
Ланеж обнял свою огненную девушку, сначала несмело, затем крепче, сознавая: он больше не сможет причинить ей вред или боль, не сможет хлестнуть холодом или заморозить.
Чем он заслужил это счастье?
Не удержавшись, погладил ее по щеке. Такая нежная, бархатистая кожа… Заправил выбившуюся прядь рыжих волос за ушко, скользнул пальцами по шее…
Ему тут же стало жарко, и подземный огонь был тут совершенно ни при чем! Особенно когда раздался ее прерывистый вздох, и его огненная девушка крепче прижалась к нему.
Такой нежный, такой близкий и родной, что даже больно! Рэлико положила правую руку ему на грудь, невольно залюбовалась кольцом — красиво до чего, и камень такой…
Кольцо!!!
Ланеж озадачился, когда она вдруг с тревожным возгласом отпрянула и принялась ощупывать платье. Потом с облегчением вздохнула, обнаружив в нем скрытый кармашек. Опасливо проверила его — и вытащила что-то в кулачке.
— Я еще дома заказала. Хотела возложить на алтарь, но как-то не до того было, — она неловко пожала плечами. — Только не знаю, может, мало или велико окажется, или не понравится…
Рэлико, не зная, куда деваться от смущения (ох, лучше б на алтарь положила!), разжала пальцы, и почувствовала, как вздрогнул Ланеж.
Задержав дыхание, он протянул чуть подрагивающую руку. Рэлико поднесла было кольцо к указательному, постеснявшись надеть на безымянный, но ей хрипло сообщили:
— На другой.
И, вспыхнув (щеки непривычно опалило, словно слишком близко к огню подошла), она надела кольцо как положено.
Село как влитое.
Ланеж осторожно взял ее за обе руки.
Она не знала, куда деться от радости и смущения, не могла на него глаз поднять.
— Рэлико… ты всем пожертвовала, чтобы быть рядом со мной. И клянусь, я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела об этом.
И его низкий, зимний голос прозвучал так торжественно, что не поверить было невозможно.
— Я приобрела много больше, — тихо ответила она, наконец подняв голову. Теплые глаза смотрели словно в самую его душу. — Ты ведь тоже жертвовал — все это время. Своими чувствами, своим покоем…
Он вздрогнул. Как говорил Сулу — дух взращивает жертва?.. Вот же старый интриган! Не мог предупредить?
Но рассердиться снежному богу не удалось.
— И я точно знаю, что ни о чем не пожалею, пока ты будешь рядом, — уверенно проговорила Рэлико. — Раз… раз ты тоже…
— Люблю тебя, — тихо договорил Ланеж, привыкая к звучанию этих слов. И, не в силах больше сдерживаться, вновь прильнул к ее губам.
И мыслей не остается, только чувства, одни на двоих. Каждое движение — обещание счастья, каждая ласка — обещание блаженства. И все крепче объятия, и все больше горячат кровь поцелуи, и дыхания не хватает, и хочется еще теснее прильнуть к нему, ставшему центром ее мироздания…
