— Я за тебя боюсь, а не за себя, — тихо прошептала она. Но Ланеж услышал и сообщил:
— Мне ничто не грозит, Рэлико.
Девушка честно попыталась успокоиться, но вышагивающие к ним фигуры ей категорически не нравились. Дурное предчувствие поднималось откуда-то из глубины души. И судя по тому, как по обеим сторонам от них начали собираться духи — не у нее одной.
— Приветствую верховных и стихийного… однако о визите надлежит сообщать заранее, — ледяным тоном произнес Ланеж. Гулкий голос легко разнесся над снежными просторами.
— Если это визит вежливости, разумеется. Но нас привело сюда срочное дело. Вежливость тут неуместна, — надменно рявкнул хозяин тучи, не удосужившись даже поздороваться в ответ.
Восточный ветер, нагло пронесшийся по равнине, взметнул возмутительно рыжие волосы, единственное яркое пятно в этом серо-бело-черном мире. Запоздало разглядев Рэлико, все трое сбились с шага — они-то прежде полагали, что подле Ланежа стоит Зима и, пристально следя за каждым движением снежного, не потрудились присмотреться к его спутнице.
Оставшееся расстояние они преодолели, как ей показалось, мгновенно.
Рэлико поневоле повернулась к Ланежу — и увидела, как он нахмурился.
Впрочем, взгляд Грома — высокого, мощно сложенного, на три головы возвышавшегося над ней — ей тоже совершенно не понравился. Он грубо протянул было руку к ней, но Рэлико отпрянула, а Ланеж закрыл ее плечом.
— Не советую, — сквозь зубы сообщил снежный бог. Белые глаза метали молнии, и Гром, помедлив, опустил руку.
— Наглец, — потрясенно выдохнул он. — Ты пошел на нарушение всех законов бытия… Что ты сотворил со своей наликаэ?!
— Я с ней не сделал ровным счетом ничего — кроме того, что принял ее служение, предложенное от чистого сердца. Но я хотел бы знать, откуда верховному богу известно, что она моя наликаэ? Не припомню, чтобы представлял ее в Золотых Чертогах.
— Когда один бог пренебрегает своими обязанностями, их берет на себя другой, — самодовольно сообщил Гром.
Ланеж метнул грозный взгляд на Анихи, но тот не ответил ему взаимностью, продолжая сверлить Рэлико взглядом.
Девушка поежилась, но пока смолчала. Цвет его глаз стал совсем неприятным, как гнилая листва, утратив даже намек на былую зелень.
— Да. Слишком поздно, — вместо приветствия мрачно произнес божок весны. — Самое страшное уже случилось.
— И что, по-твоему? — вздернул бровь Ланеж.
Бог весны пожал плечами, а Рэлико отчего-то страшно захотелось отвесить ему оплеуху, как когда-то давно в его чертогах. Вроде и не сделал пока ничего — а поди ж ты!
— Мы все ощутили сильнейший всплеск здесь… Теперь я понял, что его вызвало, — голос Анихи наполнился весьма своеобразным, каким-то злорадным торжеством. — Не сдержал силу, о снежный бог? Теперь она умрет. Хотел сделать ее своей? Ты же ее заморозил!
Ильос и Гром одновременно шагнули вперед, но тихий язвительный смех их остановил — потому что такое поведение было прежде совершенно не характерно для Ланежа.
— Ты, видно, окончательно утратил здравый смысл, — холодно бросил снежный бог. — И, судя по запаху, человеческий хмель сыграл в этом свою роль.
— А кто в этом виноват?! — внезапно окрысился Анихи.
— Тихо! — повысил голос Ильос.
У Рэлико мурашки побежали по спине. Взгляд верховного бога, которому она некогда так охотно молилась, нервировал, и дело было не в том, что из зрачков били лучи ярче солнечных, а в выражении красивых глаз. Он изучал ее, как… как диковинную букашку!
— Она не умирает, — тихо произнес бог солнца и света, не до конца веря своим глазам. — Она больше не человек…
Анихи тоже повнимательней пригляделся к девушке.
— Он ее изменил! — севшим от потрясения голосом резюмировал он. — Другие глаза — и больше нет ауры умирания… Она стала духом?! Не знаю, как такое возможно, но…
— Но теперь я вижу, что мы торопились не зря, хоть и безнадежно опоздали, — выпрямился в полный рост Ильос. — Пожалуй, ты был прав, весенний бог. Поведение снежного бога недопустимо. Это серьезнейшее вмешательство в течение жизни смертного.
— Да еще совершенное ради собственной выгоды! — радостно подхватил Гром. — Видно же, что он желал ей обладать, да еще вышел с нею к нам навстречу, словно желая похвастать своей новой прислужницей!
— Я не прислужница! — наконец возмутилась Рэлико. — А Ланеж ни во что не вмешивался!
— Вот только никчемного духа спросить забыли, — надменно обронил Анихи — и в следующий миг захрипел, когда его тело от лодыжек до шеи стянули колкие ледяные нити.
— С-с-с ней так нельзя, — прошипела-просвистела тут же взревевшая вокруг него пурга.
— Назад! — хлестко приказал Ланеж, и в тот же миг вьюга выпустила жалко дрожащего, надрывно кашляющего весеннего бога из своих ледяных объятий. Духи снова столпились вокруг своего бога, готовые защищать и его, и их общую наликаэ.
Ильос нахмурился еще больше.
— Это и вовсе недопустимо! Как бог ты не выполняешь своих обязанностей, духов надлежит держать в строгости. Такое их своевольство и непокорность заслуживает кары!
