В следующий миг на них снежным барсом набросился ледяной вихрь из мелкого снежного крошева — с такой силой, что здоровых мужчин расшвыряло в стороны — будто десятки крошечных рук оттолкнули их. Не ожидавший такого буйства непогоды воин, опешив, отпустил свою пленницу, и в следующий миг его швырнуло на ствол сосны. Ударившись затылком, он с тихим вскриком сполз в снег — и больше не поднялся, даже не почувствовал, как на морозе начали один за другим покрываться льдом и отламываться пальцы. С сосны рухнула длинная, тонкая и очень острая сосулька — откуда только взялась?! — и прошила грудь насквозь.
На землю, чуть припорошенную снегом, брызнула уродливыми пятнами красная кровь.
Его товарищи, придя в себя, сопротивляясь ветру и больно жалящему, словно пытавшемуся выколоть глаза снегу, подскочили к своему приятелю, но тут же поняли, что ему уже не помочь… и с гневными криками бросились врассыпную, явно собираясь найти девчонку, которую тут же обозвали ледяной колдуньей…
Но пошел крупный, густой, очень плотный снег. Первый в этом году.
В снежную ночь бывает очень легко потеряться в лесу и замерзнуть насмерть. Духи зимы при желании могут об этом позаботиться.
А снежный бог верхом на белом скакуне, охваченный яростью и страхом за свою наликаэ, способен сделать эту смерть еще и очень мучительной.
Рэлико всего этого не видела и не знала.
Ее непонятный снежный вихрь отбросил в сторону, в лес, бережно подхватив, словно не ветром, а десятками крошечных ладошек, пронес над кустами, лишь задевшими ее, но не исцарапавшими, не исколовшими, и уронил в мягкий сугроб — по счастью, достаточно глубокий. Падение вышло хоть и болезненным, но не опасным.
Она зашевелилась, пытаясь выбраться из снега, но в следующий миг ее словно придавило к земле. Мелькнула бредовая мысль о том, что это кто-то из чужаков… но она была одна, и над ней не было ничего, кроме снега, который и давил на нее ледяной тяжестью.
В следующий миг Рэлико запоздало удивилась тому, что не чувствует холода. Вот же она — лежит в сугробе, уткнувшись в снег лицом, и он не тает под ее щекой, не превращается в воду и лед, не морозит кожу… словно она в теплой, пуховой постели…
Она слышала, что такое бывает, когда человек умирает от холода. Если так, то скоро она заснет — чтобы уже не проснуться… Может ли смерть прийти более милосердно? Ведь то, что ждало ее в грязных лапах захватчиков, от которых она наивно попыталась спрятаться в лесу, было бы хуже стократ…
В следующий миг покой, навеянный этой обманчивой мягкостью подступившей зимы, разбился вдребезги, как упавшая с дерева сосулька. Эти ведь найти могут! Надо понять, где она и где они… Не время валяться в сугробе, нужно мчаться в город, предупредить родных и знакомых, что надо срочно бежать за внутреннюю стену, которую не сумел взять еще ни один враг!
Рэлико села на колени — осторожно, на пробу, проверяя, способна ли еще двигаться, затем подняла голову…
И увидела прямо перед собой словно соткавшийся из снега силуэт — как ей показалось с перепугу, сияющий серебром.
И он уж точно не был кочевником.
Длинные светлые волосы развевались по ветру, просторное белоснежное одеяние с вкраплениями голубого не имело аналогов во всей человеческой моде, на боку висел льдисто поблескивающий меч в алмазной перевязи…
Она молча смотрела на него, не в силах что-либо сказать спросить. Странная аура незнакомца отбивала всякое желание разговаривать — морозная, тяжелая… как снег, в объятиях которого она оказалась.
И лицо, безукоризненно правильное, словно вырезанное из белого мрамора, красивое, но неуловимо пугающее, жутковатое, с почти звериными чертами — белые губы чуть искривлены, словно в оскале, и из-под них выглядывают острые клыки. Черные глаза, не то состоящие из одних зрачков, не то из одной радужки, кажутся чуждыми, выражением напоминая волчьи…
Незнакомец почему-то напомнил ей зимнюю вьюгу, жалящую без разбору и без жалости.
Какой-то нездешний, чуждый…
И вместе с тем кажется, что она где-то его видела… и тогда он ее не пугал.
Она молчала, во все глаза глядя на него.
Холодный, пугающий — но не злой, не жестокий. В этом она почему-то была уверена.
Шестым чувством Рэлико поняла, что именно он защитил ее от кочевников. Как — она не знала, но этого не мог сделать никто другой.
На смену страху пришло благоговение, словно поднявшееся из глубины души, и она опустила голову, поклонившись ему, как богу.
Ланеж, едва проследив за неприглядной судьбой тех, кто осмелился коснуться его наликаэ, поспешил к ней — и теперь молча, растерянно, не зная, что теперь делать, какой реакции ждать, стоял перед сидящей в снегу огненной девушкой, испуганно уставившейся на него.
В своем стремлении удостовериться в том, что она цела, что ей не причинили вреда, он забыл об осторожности.
Предстать перед ней… вот так… сразу после того, как по его приказу духи насквозь проморозили тех мерзавцев… сейчас, когда ледяной гнев исказил и сковал его черты, сделав их еще более грозными и чуждыми, чем обычно…
