Сколько прошло времени, пока она предавалась раздумьям, Рэлико не знала. Но глаза и впрямь начинали слипаться. И, прекрасно отдавая себе отчет в том, что виной тому не холод, но вынужденное бездействие, она отдалась на волю подступившего сна, доверившись пушистому и ничуть не холодному снегу.
К елочке, до которой девушка так и не дошла, жался старейший дух Земли, Адаш. Ему больше некуда было отступать. В подходящих людях он чувствовал опасность, она передавалась земле с каждым шагом грубых сапог. Опасность чуждая — и вместе с тем знакомая, сковывающая силу, сковывающая волю…
И они были способны видеть его. Как бы ловко он ни прятался, как бы ни пытался слиться с камнями и корнями деревьев, они видели его. Это дух земли тоже прекрасно понял.
Смазанный бросок, миг неизвестности, мгновенный всплеск страха — и силы стремительно покидают его. Тело деревенеет, как в самые суровые морозы, словно его коснулся снежный бог… но холода нет. Сначала это оцепенение жжет, потом сковывает.
Тело, голову, сердце, мозг…
Кочевники подхватили окаменевшего духа земли и исчезли.
Еще один из старейших и сильнейших духов. Осталось совсем немного…
Остальные пусть пока забавляются в городе. Их племя уже стало одним из богатейших. У них свой бог, который приведет их к еще большим успехам — и своя могущественная жрица, пользующаяся благосклонностью сразу двух богов. Что с того, что одному она платит духом, другому — телом?
В их мире это было нормой. Каждому свое.
Ланеж устремился в город с потаенным восторгом — первая просьба его наликаэ, обращенная лично к нему! Первая! И он был намерен исполнить ее желание как можно более добросовестно.
Восторг этот омрачался лишь тревогой за нее — и из-за ситуации в целом… Люди жили, как им нравится… но здесь не должно было быть войн. Ощущение неправильности, раз появившись, уже не покидало снежного бога.
Вокруг города творилось невесть что… вполне характерное для человеческих войн.
К городу захватчики подкрались незамеченными, не тронув близлежащих селений — а значит, им что-то было нужно именно здесь.
Он сделает все, чтобы они этого «чего-то» не получили… если успеет.
Пройдя сквозь внешнюю стену в город, Ланеж коротко кивнул Жнецу, богу насильственной смерти, разминувшись с ним на широкой улочке, где тот равнодушно срезал серпом нити душ погибших под обломками разрушенного дома, чтобы они могли отправиться к Танатосу. Так же спокойно кивнул духу огня, одному из свиты Тайи…
Нахмурился.
Внешний город пылал. Не весь, но огонь быстро распространялся. До внутреннего захватчики пока не добрались.
Духу не было особого дела до жизней и до смертей, его интересовало лишь пламя и жар… С ним можно договориться. Ланеж ведь обещал, что позаботится о тех, кто в городе…
Через минуту все пожары погасли, как по волшебству, занесенные снегом. Ланеж протянул руку к небу, и, повинуясь его воле, снег повалил втрое гуще. Мокрый и быстро оседающий крупными каплями на всех поверхностях.
В непогоде очередная атака на внутреннюю стену захлебнулась. Отсыревали и веревки, и тетивы… Да и самим воевать, когда снег слепит глаза, приятного мало.
Ланеж чуть заметно кивнул, довольный своей изобретательностью. Дух огня по его предложению перекочевал в ближайшее осушенное болото. Людей там среди зимы нет — и не будет, нечего вмешиваться в естественные природные процессы. А духу раздолье…
Затем, невидимый для всех, подошел к внутренней стене, сосредоточился, и она покрылась толстой и прочной ледяной коркой. По такому даже самый проворный и ловкий воин не заберется.
Поставил знак стыни.
Не растает и не сломается.
Последнее.
Бог снега уверенно двинулся в ту часть города, где ее аура ощущалась сильнее всего. Он не помнил, где именно находился ее дом, но найти его будет несложно.
Она же просила позаботиться о ее близких. Он это сделает.
Лишь один раз он замешкался, поняв, что идет не туда — когда вышел к ее старой школе. Здесь он даже смог сориентироваться, хотя обычно не запоминал, что и где в человеческих городах находится. Но отсюда ему доводилось провожать Рэлико домой…
Нужна вон та узкая улочка.
И там он увидел Радужку.
Поперхнулся удивлением, но ни единым движением не выдал его.
Что она делает здесь среди зимы, в его время, когда радуг в небе быть не может?
Ответ обнаружился в снегу под стеной пустого дома. Похоже, жильцы покинули его, предпочтя укрыться за второй стеной…
Там умирала девушка.
Из ее груди торчала стрела. Кашель, хриплое дыхание, редкие стоны. Начиналась агония. Обычно он бы пожалел девушку и призвал Жнеца, чтобы тот забрал жизнь, а с ней и боль… но ресницы смертной были присыпаны радужной пылью.
— Радужка? — полувопросительно произнес бог.
Она обернулась — и Ланеж увидел, что лицо богини залито слезами.
