Столкнулась с тем, что люди именуют «неведомым»… Можно ли рассказать? Не испугается ли еще больше? И вообще, как об этом говорить? «Прости, но я бог?» Не поверит ведь…
— И кто я, как ты думаешь?
Сказать? Но глупо ведь прозвучит… Рэлико прикусила губу, потупилась, уставившись на свои руки, сложенные перед собой. Если он человек, просто странный, то… что он о ней подумает? Вдруг еще оскорбится? Или хуже того, посмеется?!
Но тут ей в голову пришла новая мысль.
— О боги, если город заблокирован… а я? Как мне теперь вернуться домой?!
А вот это ключевой вопрос… и ответ ей не понравится. Как убедить? Как уговорить, не напугав?
— Пока — никак, — сообщил незнакомец.
— Что же мне делать? — растерялась и испугалась Рэлико. — Я же не могу жить все это время в лесу, спасаясь от рыщущих вокруг кочевников!
На лице незнакомца не дрогнул ни один мускул.
— Нет. Я отвезу тебя в безопасное место. А потом, когда опасность минует, верну сюда.
— Ты отвезешь?! — поразилась Рэлико. — Но… почему…
— Ты же звала на помощь? — бесцеремонно прервал ее неизвестный. — Я помог. Но кто сказал, что помощь оказана на твоих условиях? — затем его голос как будто смягчился, хотя она не могла понять, почему возникло такое ощущение. Говорил он ровно так же, с теми же интонациями… но тон неуловимо изменился. — Пожалуйста, Рэлико. Мне нужно знать, что ты в безопасности и тебе больше ничто не грозит.
Румянец снова бросился в щеки, стоило это услышать. Он сказал это так, словно она действительно важна для него…
— А единственное убежище, которое я могу тебе дать, — продолжил незнакомец, — находится довольно далеко отсюда. Но там тебе не будет угрожать ни холод, ни голод, ни чужие солдаты. Вести о родных будешь получать каждый день, обещаю. Как только опасность минует, я верну тебя домой. Хорошо?
Черные, непроницаемые глаза чуть прищурились, оставаясь такими же холодными. Спорить с ним Рэлико поостереглась, но и соглашаться не спешила.
— Почему я не могу вернуться домой, если там уже безопасно?
— Рэлико… я сейчас должен уехать… обязан. И могу не успеть на выручку в следующий раз, если стены вновь падут. Пожалуйста.
Тепло в груди. Хоть и ледяной тон, но вроде бы в нем есть и забота. Интересно, не он ли оставил тогда ей ту коробку с фруктами на крыльце?..
Ланеж вздохнул, склонил голову набок.
— Ты боишься меня? — тихо спросил он.
— Нет, — сразу же, не задумываясь отозвалась Рэлико. Нет, жутковато, конечно… но это не страх. Это так же, как тогда, когда она сажала елочку… Такое же ощущение.
У Ланежа отлегло от сердца, и он снова спросил:
— Поедешь со мной?
Отвела взгляд.
— Страшно ехать невесть куда, даже с тем, кто помог.
Снова подняла голову, взглянула на него.
Ночные, холодные глаза пристально посмотрели в чистые, теплые карие.
— А если тебя там ждет чудо? — еще тише спросил Ланеж.
Удивление струится из широко распахнутых глаз.
Это все-таки он?
— Зимнее? — с затаенной надеждой спросила Рэлико. Если он тот самый дух, если он знает ее, он поймет…
— Не только, — чуть прищурился Ланеж, не покривив душой — и так и не понял, почему она потрясенно прижала руку к губам, почему эти красивые, теплые глаза вдруг расширились еще больше. — Но интересное. Что до твоих сомнений… Давай я отвезу тебя туда. Если не захочешь оставаться — верну обратно и подыщу другое укрытие. Клянусь, я ничего плохого не замышляю. Я просто очень не хочу, чтобы ты вновь попала в беду.
Откуда… она впервые видит его, так откуда это странное ощущение родства и близости? Будь он обычным человеком, он бы удивился, что она говорит о таких вещах, о зимних чудесах… Он сам бы не сказал о них ни слова. Весь холодный, неприступный, должен пугать… так почему так и тянет ему довериться?
— Обещаешь? — робко спросила она. — Обещаешь вернуть, если не захочу оставаться?
Незнакомец чуть приподнял бровь, продемонстрировав наконец хоть какие-то явные эмоции. Неподвижное бледное лицо пугало, голос подавлял, но слова успокаивали, а руки были пусть жесткими, но надежными. Это она точно знала.
Судить по лицу — последнее дело, особенно если тебе помогли и хотят уберечь от новых
бед.
И настоящее чудо ведь всегда требует смелости. Легко мечтать, сидя дома… а чуть потребовалось сделать шаг навстречу этой мечте — как стало страшно…
Можно ли поверить смущенному сердцу?
Она вгляделась в черные, бездонные глаза незнакомца.
Серьезные, глубокие, в которых отражалось ее взволнованное личико. Встала на цыпочки, вытянулась, всматриваясь в них, напряженно ища…
Отблеск волнения? Надежды? И где-то на дне доброта, такая же морозная, как окружавшая их ночь?
Или почудилось?
Но он не отвел взгляда. Не отвернулся. Он все так же серьезно, открыто смотрел на нее.
— Мое слово дорогого стоит, — тихо, словно сдерживая себя, произнес он. — Но оно у тебя есть. Обещаю, Рэлико.
