Сулу советовал искать помощи. Однако теперь его возможности ограничены. Пешим он сможет добраться или до города Рэлико (но от Радужки и Анестеи мало толку), или до чертогов Анихи (аналогично, да еще поди убеди наглого божка), или до места, где жалобно дрожала земля. Если обряд и впрямь начался, он не может позволить себе такой роскоши, как многочасовое путешествие до великих богов. Да и пока они соберутся… зимний бог снова вырвется на свободу, и тогда упрятать его на место будет гораздо сложнее.
Проклинать пропавшего скакуна Ланеж не спешил — Северный Ветер не меньше других натерпелся от его предшественника.
Пойти против совета Сулу?..
И он ведь обещал Рэлико, что будет осторожен.
Ланеж остановился. Коротко выдохнул и направился в другую сторону, к городу своей наликаэ. Время еще есть, хоть оно и поджимает. Предупредит их — а там, может, Анестея одолжит ему свою колесницу. Он еще может успеть вовре…
Но закончить мысль было не суждено.
Чужая хватка. Мертвая, обжигающая удавка на горле. Бросившая на колени в снег, вдавившая в него. Утверждающая превосходство старейшего над старым, сильнейшего над сильным.
Из его сознания давно стерлось это ощущение. Как давно… Сколько тысяч лет назад?..
Петля на сердце, словно аркан накинули.
Ланежа охватил леденящий ужас.
Петля сжималась.
Он упал на колени, захрипел. Чужое прикосновение изменилось, стало жгучим, от него выворачивало наизнанку, переиначивало все, чем он был, все, чем он привык себя считать.
Призыв. Призыв, адресованный его глубинной сущности. Призыв не для бога, но для духа.
Призвать его как духа мог лишь один бог в этом мире.
Сньор.
Ланеж скорчился в снегу.
Это не как с тем камнем. Сопротивляться нет ни силы, ни возможности, чужая хватка безжалостно прижимает к земле, словно сжав в кулаке длинные белые волосы.
По снегу заплясали отблески — всегда белые глаза засияли синим. Оковы, от которых, как он думал, он избавился, мгновенно налились тяжестью, напомнив о том, кто он такой…
Но заставить бога принять прежний вид все-таки не удалось, и Ланежа «всего лишь» потащило прочь — в ту же сторону, куда он совсем недавно спешил.
К хозяину.
Гестия вздрогнула. Замерла. Сложила морщинистые руки на навершии простого деревянного посоха.
Где-то далеко… на другом конце континента…
Что-то не так. Дрожь земли там, где ее не должно быть.
Нахмурившись, богиня призвала старейшего…
И он не ответил.
Она медленно моргнула, удивленная, встревоженная.
До сих пор не бывало, чтобы Адаш не ответил на призыв.
Анестея передала просьбу беречь духов, но она и представить не могла…
Посох ударил об пол, и старуха слилась с землей, ища своего духа, но и это было тщетно.
И вдруг мощный удар заставил ее застонать, словно ей острым клинком вскрыли чрево.
Разверзлась земная твердь, там, где не должна была, обнажив уродливую рану…
Нужно как можно быстрее отправиться туда и зарастить земную рану. Пока ею не воспользовался тот, кого они отдали на милость рек подземного огня, над которыми у нее не было власти.
Анихи поставил пиалку, которую почти поднес к губам, на стол. Насторожился.
Где-то далеко внизу, под его чертогами, полыхнула зарница.
Где-то там его новая, прекрасная наликаэ. И ей… страшно?
Но его никто не призывал… его не просили о помощи, ему не молились…
Стоит ли двинуться к ней сейчас, во время снежного божка, проверить? Путь займет несколько часов…
Но он ведь уже благословил ее, этого должно быть достаточно для счастливой жизни…
Однако беспокойство не отпускало. Проклиная всё, Анихи принялся лихорадочно одеваться — в несколько слоев, чтобы не уснуть, как Радужка, оказавшись во власти снежной стихии.
Жнец припозднился совсем немного, хотя спешил, как мог, едва в свитке проявились новые жертвы, которых не должно было быть. И успел только к концу схватки, который засвидетельствовал издалека, жалея лишь об одном — не слышно беседы. Наверняка она очень занимательна, раз Ланеж предпочел сократить кару божью и так торопливо уехал…
В причинах смерти людей он сразу прописал: «Святотатство». Его гнилой душок ощущался даже сейчас.
Побеседовать со снежным богом Жнец не успел, догонять его не стал — у него иная роль, да и претензий на сей раз к Ланежу не было.
С людьми…
В один взмах все было кончено, и Жнец спокойно вышел на поляну.
Вспышка красного под ногами привлекла его внимание.
Какой интересный камешек…
Жнец нагнулся и осторожно поманил его. Тот покорно взлетел вверх — и бог едва не упустил его в неожиданном приступе гадливости, совершенно не свойственной тому, кто привык лицезреть насильственную смерть.
Красные глаза под круто изломанными бровями сузились, и из них полились лучи алого света — бог изучал находку.
Подземный огонь, сплетенный с силой льда.
Противоестественная, отвратительная вещь. Ловушка для сильнейших из слабых. Для духов.
И создателем ее был совершенно точно не Ланеж. Тот не мог даже прикоснуться к огню, чтобы его не погасить.
Жнец делал выводы быстро, не отвлекаясь на эмоции.
Богохульство — открытый вызов снежному богу — артефакт с соединением огня и снега. Воздействие — на духов.
