Адаш, освободившийся от каменной корки, тихо пискнул и свалился с алтаря, неподвижный, цветом сравнявшийся со снегом — но пока живой. Без помощи своей богини — надолго ли?
Новое заклинание — новый удар ножом.
Молния расколола сперва серый небосвод, а затем ударила прямиком туда, куда указала жрица — в свежий разлом… а затем развеялась бесследно.
На грохот грома отозвался далекий подземный гул, неотвратимо нараставший.
Ланежа охватило чувство обреченного отчаяния. Похоже, это конец…
Теперь Пожар.
Из провала поднялась стена ревущего подземного огня, в котором сгорали зловонные газы. Полыхала сама кровь земли, выбрасывая вонючий дым. Один вид огня помогал укротить другой.
Дух, пойманным последним, угас и теперь только жалко дымился — но он выживет.
Ланеж против воли отвел взгляд, жалея, что не может помочь…
И вдруг увидел в кустах замершего морозника. С широко распахнутыми глазами, в которых переливается чистый ужас. Понял, что к чему…
Вот что этот мелкий пакостник здесь забыл? Из любопытства следом увязался, что ли?
И в нем всколыхнулось новое чувство.
Возрождение Сньора затронет не только его, но и других. Если он сдастся, их снова будут перекраивать, терзать, запугивать… а то и развеивать, одного за другим.
Он, может, и обречен, но духов необходимо защитить!
И Рэлико… Его ведь ждёт Рэлико… Даже сейчас сквозь страх при одном воспоминании о его огненной девушке пробилась волна всепоглощающего тепла, разом успокоившая и придавшая сил.
И Ланеж вдруг понял.
Снег не мешается. Снег предлагает. Почти что упрашивает взять то, что у него только что пытались безжалостно вырвать.
И вместо того, чтобы сопротивляться дальше, как сделал бы дух, снежный бог заставил себя расслабиться.
Тонкой-тонкой струйкой по окаменевшему телу потекла сила.
Криос наконец отмер и испуганно воззрился на своего бога. Мелкий морозник — куда более легкая и безропотная жертва. А вырвавшийся бог будет прежде всего жаждать силы.
— Прочь, — шепнули беззвучный приказ посиневшие окончательно губы. Вот и все, на что его хватило.
Повиновался Криос мгновенно, чего раньше за ним не водилось. Ланеж проводил его взглядом.
Хорошо хоть других рядом нет…
Пришел черед Сеоль.
В глубокую, до самого чрева земного, расщелину весело побежала вода. Сперва тонким ручейком, затем оглушительно грохочущим потоком, который подхватил саму Сеоль и унес навстречу неминуемой гибели.
Шипение было оглушительным. Выброс раскаленного пара сотряс недра земные, а затем там, где встретились четыре стихии, наступила противоестественная тишина.
Раздался безумный смех, полный ликования.
Оковы вдруг ослабли.
Но вместо того, чтобы без сил падать на колени, Ланеж выпрямился во весь рост, положил руку на рукоять меча, напряженно высматривая
В клубах вонючего дыма и пара появился черно-красный уродливый силуэт.
Встал на снег, протапливая его под собой.
Обезображенный, обожженный, дымящийся, он запрокинул голову, и, невзирая на боль, которая наверняка была ужасна, снова хрипло, каркающе расхохотался. Смех отдавал безумием — еще большим, чем раньше.
Сила снега испуганно замерла было… а затем потекла к Ланежу втрое быстрее, словно поняв, что иначе ее ждет куда более неприглядная судьба.
Он видел, как на опаленном горле двигаются связки и мышцы. Кожа была сожжена, обнажив уродливые волокна.
Пустые глазницы не могли ничего видеть — но все-таки видели, в этом Ланеж был уверен.
От некогда серебряных волос осталась спекшаяся черная пакля. Уцелела одна- единственная прядь.
Когда-то он был прекрасен.
Теперь его вид наводил ужас даже на другого бога.
Неудивительно, что кочевники с воплями разбежались, а жрица в беспамятстве осела на алтарь. У нее на груди чернел уродливый ожог от случайной капли жидкого камня.
Но это был он, вне всяких сомнений.
Он всегда был хитер и чудовищно силен. Только чудовищно сильный бог мог бы столько тысячелетий копить по крупицам силы, вечно сгорая в неугасимом огне земных недр… чтобы потом вырваться на волю.
Только безумец мог бы это осуществить.
— Сньор, — еле слышно выдохнул Ланеж.
Получив недвусмысленный приказ снежного бога, Криос, даже не пискнув, помчался прочь, немой от потрясения, источая смертный страх. И ледяные волны его ужаса собирали зимних духов еще быстрее, чем призыв хозяина, что первого, что второго. От одного духа к другому снежной пургой разлеталась весть — прежний хозяин вот-вот окажется на свободе. А значит, попытается вновь поработить нынешнего. А потом и их… и весь мир.
Общий ужас сплотил духов, сделав единым сгустком вьюги, огромным, грозным. И мгновенно пришло общее же решение.
Хозяин знал, что у них можно взять силу, но не просил, не приказывал. Наоборот, позаботился, велел уходить… Всегда заботился — и решил в одиночку защищать их…
Они тоже решили!
Они не будут бояться, не поддадутся, не разбегутся. Они не оставят хозяина одного!
