— Я помогу всем, чем смогу, — решительно сказала Рэлико, более не колеблясь, и направилась в самое средоточие сонма мельтешащих духов.
— Но, если согласишься, будет больно, будет тяжело, Рэлико. Когда столько духов — больно и тяжело. Мы не знаем, как объяснить… Будет холодно, очень холодно. Будет зима внутри, будет стужа.
— Я не боюсь зимы, — решительно тряхнула головой Рэлико, и пусть колени подкашиваются сколько угодно — под платьем все равно не видно. — Не боюсь зимы, не боюсь стужи. Если мы сможем помочь Ланежу — я готова пойти на все, даже жизнь отдать! — вырвалось у нее, и Рэлико запоздало поняла, что это правда.
Готова и отдаст, если нужно будет!
Но духи наперебой закачали головами.
— Жизнь — нельзя! Ни за что! Хозяин расстроится, хозяин огорчится. Мы осторожно, Рэлико. Мы сбережем.
— Ведите, — просто сказала она.
В следующий миг вокруг словно захлопали тысячи крыльев. Движимая одной мыслью, одним желанием, она даже не подумала попрощаться с Радужкой или Анестеей, и в следующий миг помчалась на крыльях вьюги к выходу, окруженная духами зимы, как непроницаемой стеной.
— Стоять! Что там с вашим прежним хозяином?! Что вы затеяли?! Да стойте же!!!
Статуя даже дернулась было следом, но далеко уйти, ясное дело, не могла. К тому же на нее никто не обратил ни малейшего внимания.
Анестея бессильно топнула ногой и позвала:
— Радужка!!!
Великая пребывала в тихом бешенстве — и изрядной тревоге.
Примчались! Чем, спрашивается, может помочь смертная? Да еще такому, как Ланеж… «Мы — лед, нам нужен жар»… Что они этим хотели сказать?
Тем не менее, ее готовность прийти на выручку богиню растрогала. Немного найдется наликаэ, которые видят духов — и готовы по их просьбе броситься в зимний омут… Что-то не так с этой девушкой, что-то тут нечисто…
Да где же Радужка?!
— Наконец-то! — не сдержалась Анестея, едва в проем вбежала другая богиня. — Она ушла. С зимними духами. Они позвали ее — и она ушла.
Радужка с нарастающим ужасом окинула взглядом опустевший храм — и настежь раскрытые, выбеленные инеем двери.
— Куда еще ушла?! Рэлико!!!
У порога она беспомощно осела на колени, поняв, что духов и наликаэ снежного бога давно след простыл.
Не справилась… подвела Ланежа…
— Это еще цветочки, — сообщила Анестея, уже вернувшая себе невозмутимость, и принялась рассказывать.
Выслушав, Радужка с ужасом перевела взгляд на небо, озаряемое где-то далеко красными всполохами.
— Сньор! — с ужасом прошептала она. — Видимо, он нашел способ выбраться… а они считают, что нашли способ его остановить.
— Надеюсь, что остановить, — мрачно поддакнула Анестея.
— Они любят Ланежа, — неуверенно возразила Радужка.
— Духи? Любят? Не смеши, — отмахнулась та. — Надо собирать совет.
— Какой совет?! Еще скажи, в Чертогах всем собраться, неделю судить-рядить, дать Сньору фору! Искать Ланежа нужно, пока не случилось непоправимого!..
Радужка осеклась. Где-то далеко раздался мощный взрыв. Вспышка была видна даже отсюда.
— Теперь мы знаем, куда созывать всех, — решительно тряхнула синими волосами богиня.
— Если нам поверят. Верховные ведь считают, что надежней их печати не бывает, что никому не под силу ее снять.
— Но Ланеж ведь…
— И тем более они не станут рисковать ради снежного бога, — мрачно подытожила богиня исцеления.
— Но попробовать нужно! — решительно произнесла Радужка.
— Я сама пойду, — решила Анестея. — А ты останься здесь. Все равно помочь ничем не сможешь, уснешь в снегу.
И, не собираясь больше спорить, статуя приняла привычно неподвижный вид.
В чертогах, окруженных со всех сторон лесом, где росли исключительно целебные растения, богиня свистяще вздохнула и наконец открыла глаза. Плавно поднялась, наслаждаясь каждым движением — совсем не то, что та статуя…
Она запомнила то место, до него не так уж далеко. Должна успеть. Ее помощь может потребоваться и самому Ланежу, и духам, и прежде всего — этой безрассудной рыжеволосой смертной.
Обожженное чудовище наконец прекратило смеяться. Пронзительный взгляд пустых глазниц устремился к Ланежу незримо, но ощутимо, пугающе.
— Ты, — хрипло каркнул бог, повернувшись к нему лицом.
Местами мышцы божественной плоти обгорели до угольев. Черная крошка при каждом движении отламывалась и летела по ветру. Сочилась кровь и сукровица там, где трескалась уродливая запеченная корка. Кое-где виднелись потемневшие от жара кости.
Все верно. Сньор был создан богом. Его плоть могла перенести даже такое. Если бы в недра заточили его, Ланежа… от него вряд ли бы что-нибудь осталось, не считая бесплотного, беспомощного духа, погруженного в липкий, вязкий жар.
Бог — цельное существо, прочный сплав плоти и духа, для бога одно неотделимо от другого. У духов плоть эфемерна и очень гибка, благодаря чему они могут становиться невидимыми и принимать разные формы. Человек обладает и душой, и плотью, но связь их недостаточно сильна, оттого тело стареет по мере того как душа набирает силу.
Вечный баланс, нерушимый.
— Ты изменился, но я помню тебя, — каркнул Сньор. — Ты — мой дух. Старейший.
