Страшно было совсем от других причин: ненастоящих, измышленных ее подсознанием демонов, пожирающих остатки ее разума, исполненных самой настоящей реальности для Марии…
В довершение всех ее несчастий, в которых, кстати, была виновата она сама, Мария начала страдать непереносимостью большинства резких запахов. Она не могла вдохнуть, если кто-то курил несколькими этажами ниже ее окна. Костер она чувствовала километра за два, выхлопы машин – метров за сто. Ее чуткий нос улавливал то, что никто больше различить не мог. Она везде ходила с платком. И поминутно затыкала им нос.
«Я думал, она опять заболела, когда ее парта пустовала два дня. Ну, и болявая же девка. Без конца школу задвигает. А потом я вышел в коридор. Машка шла по нему. Но почему мимо нашей двери?! Быстро, как мышка, шмыгнула в параллельный. В „бэ“. Почему?!!!»
Олег ногой распахнул дверь родного кабинета. Класс притих.
– Ты, Вава, Машку доводил!!! – орал Олег.
Вова сильно побледнел и сидел молча. Олег шел к нему, пиная и раскидывая стулья. Одна из девочек готова была бежать из класса.
– Стоять! – рявкнул Олег.
Она замерла. Еще одна спряталась под стол.
– Убью, заразу! – он вытащил Вову из-за парты и тряс его, как грушу. – Ты, сука, стулья таскал!!! Ты ее вещи дергал!!!
– Ну, и что, – лепетал Вова. – Я все делал, как ты хотел…
– Ты все не так делал! Не так!!!
– Но всем смешно же было…
– Не смешно! Не смешно было!
Он выпустил Вову из рук.
– Ни фига у тебя чувства юмора нет, урод. А вы?!!! Вы все знали, что она перевелась, да?!!! – гаркнул он на всех, обведя взглядом класс.
Все молчали.
– А почему я, я узнаю обо всем последним?!!!
– Ну и что, ну, и хрен с ней, – осмелился подать голос Петя Молодцов.
– А ты, Петух, ты же самый умный у нас! Вот и скажи мне, чем я буду развлекаться теперь каждый день? Картами?!
Олег высыпал колоду ему на голову. Цветные картинки разлетелись во все стороны.
– Че-е-м?!!! Петух! На тебя смотреть, да?!
– А почему нет? Разве со мной не смешно?
– Нет. С тобой не смешно. Ты не обижаешься. А эта сучка так мучилась… Любо дорого было смотреть.
Олег опустился на стул. Все поняли, что самое страшное позади. Кто-то начал собирать стулья. Кто-то – карты. Прозвенел звонок.
Прошло довольно много времени с тех пор, как навязчивые страхи взяли в плен душу Марии. Она прошла все круги ада. Теперь она знала, что люди имели в виду, когда его выдумывали. А может, не выдумывали вовсе? Может, просто срисовывали? Так вот, она уже опустилась на самое дно кошмаров. Выхода она не видела. Это был тупик. Узел, разрубить который может только смерть. Какая-то часть ее сознания еще упорно цеплялась за то, что, может быть, она не права. За жизнь. И все это бред. Ее мысли. Ее страхи…
В самую страшную минуту ей вдруг пришла в голову мысль, что она может использовать ту силу, которая открылась ей, когда она плакала на коленях, для точного определения того, что истинно, а что ложно. Для борьбы с этим адом, уже готовым поглотить ее «я» целиком. И она стала задавать вопросы. Один за другим. И получала только ответ «Нет». На каждый мучивший ее страх. Их было много. Целый легион страхов-демонов. «Нет»… «Нет»… «Нет»…
Ад огрызнулся и исчез. Мария была здорова.
Но Маша все еще была настолько издергана, что вздрагивала, когда слышала громкие крики ребят на перемене. Но потом вспоминала, что это шалят «свои». Ребята ее нового класса. И теплое благодарное чувство разливалось в сердце. Маша так долго испытывала страх и ненависть, что новых ребят любила всех. Всех до единого. Любила ни за что. Просто так. Просто за то, что они не сделали ей ничего плохого. Она не была влюблена ни в кого, но чувство родства с ними все росло и росло в ней с каждым днем. Здесь от нее никто не требовал, чтобы она ломала себя и была не тем, кем она являлась на самом деле. Маша испытывала восхитительный покой. Время от времени она понимала, что счастлива.
Однажды она увидела Олега рядом со «своими» ребятами. Он что-то говорил им. Маше стало почти дурно. Неужели он и здесь будет преследовать ее? Один из «своих» парней – Макс – покачал головой и отошел. Его примеру последовали другие.
– О чем он говорил с вами? – спросила она Макса после.
– Да ну его. Козел.
– Да?
– А ты разве этого не знаешь? Ты же училась с ним вместе.
Он улыбнулся. Теплое чувство вернулось вновь. От этой улыбки. И от этих простых слов.
Мария все еще была очень слаба. Аппетит – совсем никуда. Дрожали руки. К счастью, она нашла единственный продукт, против которого не бунтовал ее организм.
Апельсины. Огромные. Оранжевые.
Полные затаенного в них солнца. От них не тошнило. И голова переставала кружиться, когда она пила их оранжевую кровь. Мама уговаривала поесть кашки. Мария нехотя соглашалась. После апельсинов.
Мария стала очень чувствительна к колебаниям своего состояния. Ей было плохо. Слабость. Иногда так плохо, что она подолгу, бездумно смотрела в телевизор, не в силах ничего делать… Просто не могла приказать своему телу сделать то или это. Даже поднять руку…
В один из таких моментов она нашла способ заставить себя ожить.
Рок группы.
