Вместе с подругой и одноклассником они решили прогуляться в Орхид. Последние денечки. Море манило их. А там, в России, холодное лето. Потом холодная осень и лютая зима. Накупаться бы на всю жизнь.
Но так вышло, что до моря они не дошли. Весело шагая по одной из улиц, они были неожиданно остановлены выскочившим им навстречу кубинским парнем. Он радостной жестикуляцией и бурной речью старался им что-то объяснить. На их счастье одноклассник Аллы немного понимал их язык.
Их приглашали в дом. На праздник. Русские дети не удивились. Им были знакомы обычаи кубинцев. Из раскрытых настежь окон лилась музыка. Что-то невообразимое творилось там. Никогда раньше им не представлялось такой возможности – войти в кубинский дом. Разве можно упустить такой случай?! Они молча переглянулись и двинули за незнакомым парнем.
Веселье было в самом разгаре. Новым гостям сразу сунули в руки бокалы. Видимо, это был какой-то коктейль на основе рома. Закуска, выставленная на столах, не отличалась разнообразием, зато была обильной. Традиционный рис с черными бобами, довольно жирный, жареное мясо и великое множество фруктов. Причем они, фрукты, благоухали так, как никогда не пахнут те же замученные манго, ананасы и папайя в наших супермаркетах.
Вдруг Алла увидела его. Того самого мальчика с дискотеки. Он смотрел на нее и улыбался. Открыто. Будто и не удивился вовсе. Будто это так естественно: идти по улице, зайти в незнакомый дом и встретить его! Алла же была поражена. Готова разреветься. Подружка кивнула: «тот самый… надо же…»
Мальчик не сводил с Аллы глаз.
Выпили вкусные коктейли. Отведали фруктов.
А потом он просто подошел и взял ее за руку. И увел из этого доброго дома.
Они долго гуляли вдоль моря. Он держал ее пальчики в обеих своих ладонях. Иногда обнимал ее. Она давно сняла босоножки. Песок, мягкий песок скользил по ступням. Теплый соленый ветерок шевелил волосы Аллы. Они ни о чем не говорили. Их прогулка – это был танец без слов. Безмолвная страсть.
Спустился вечер. Быстро и неожиданно. Как наступает темнота только в этих широтах. Море по-прежнему ласково шуршало. Алла знала: пора домой, в часть. Но ей все равно. Наверное, подружка и одноклассник давно дома. Расскажут… Пусть.
Ей скоро улетать! Только эта мысль мучила ее.
Они купались в лунной дорожке. Вода была теплая. Целовались в воде. Он держал ее на руках. Смеялись до дрожи.
Потом долго сидели на песке. Ей скоро улетать! Он ничего не знал об этом. Соленый привкус на губах.
Обнял ее, мягко прикоснулся волосами к щеке, сказал на ухо:
– Ту мэ густо…
Ты мне нравишься…
В России Аллу встретила бабушка. Через год приехали родители. Части той сейчас уже нет. Ее расформировали. Войска все вывели.
Любовь, женская любовь Аллы не сложилась счастливо. Как у всех. Все, как у всех.
Флирт. Секс. Измены. Обиды.
И снова по кругу.
Была Алла и замужем. Сейчас – нет. Не сказать, что она не согрета вовсе теплой нежностью своего нынешнего парня. Может быть, это даже любовь. Но разве может его неброское тепло сравниться с жаркой страстью смуглого кубинского мальчишки? Почему она не отдала ему себя в тот вечер? Разве может быть ответ на этот вопрос…
И почему она видела его дважды? Может быть, чтобы встретить еще раз когда-нибудь?
В ее жизни было «ту мэ густо». И что бы ни происходило, сколько бы огорчений и болей не готовила жизнь в виде мужских подлостей, равнодушия и измен, у нее есть тайна. «ТУ МЭ ГУСТО», сказанное красивым смуглым мальчиком на берегу океана. «Ту мэ густо» навсегда останется с ней.
Я поняла: это и был ее огонек в глазах.
Его мечта родилась очень давно, в детстве, когда он еще был не Павлом Иннокентьевичем, а попросту Пашкой. С тех самых пор она горела для него путеводной звездой всей его жизни. Он добивался ее исполнения всеми мыслимыми и немыслимыми способами, продираясь сквозь насмешки, неверие родных, зависть знакомых, презрение «золотых» мальчиков, его сверстников, сквозь все… Жертвуя покоем, близостью лучших друзей, любовью, наконец, собственной совестью…
Он мечтал не о покорении северного полюса, о космосе или о подвигах, как все нормальные советские мальчишки…
Дело в том, что в двенадцать лет от роду он понял, что он парижанин… Да-да, именно так. Неважно, что родился он в деревушке под Архангельском, а жил с родителями в Ленинграде.
Однажды отец пришел домой весь какой-то невероятно возбужденный, нервный и сияющий. Поставил в коридоре портфель. Мать Пашки вышла навстречу: руки в бока, по привычке. Как он ее дразнил: «руки сахарницей».
– Ну, молока купил?
– В Париж поедем!
Потом были дни радостного ожидания, которые сменились черным маминым разочарованием: ее не отпускали с работы.
– Они завидуют! – все твердила она.
Так неделя рая досталась Пашке…
