– Твоё имя мне ни к чему, а своё я забыла, – отрезала она, взяла с полки плоскую баночку и направилась в ту часть комнаты, что находилась за диваном.
Завершая наш мировоззренческий спор, я сказала:
– Ты смотришь на мир из бездны отчаяния, а я предпочитаю смотреть на мир с высоты любви.
Ведунья не отреагировала, вернувшись к очагу, аккуратно налила из котелка в кружку варево и подала мне. Парок, поднимающийся над кружкой, издавал знакомый сладковатый аромат какой-то пряности.
– Садись. – Указав пальцем мне за спину, ведунья захихикала.
Я повернулась, в углу на постаменте высотой со скамеечку, в свете, поставленной на пол, свечи влажно блестел, искусно сделанный то ли из дерева, то ли из металла, фаллос.
Удивляясь и предмету и предложению, я посмотрела на старуху, и она повторила:
– Садись на него и пей.
Я покачала головой.
– Ты хочешь зачать? Садись, освяти своё лоно. Не ты первая, многие стали матерями после скачки на нём. – Она вновь мерзко захихикала. – Не бойся его размеров, садись, тебе понравится!
– Как может освятить изделие рук человеческих? Моё лоно освящает творение Бога – пенис моего мужчины.
– Твоего мужчины?! Не твой он, его судьба – другая женщина!
– Другая? Кто?
Не слыша моих вопросов, она закричала:
– И ты – судьба другого мужчины! Будешь противиться судьбе, вместо счастья горе обретёшь, слезами захлебнёшься.
– Не захлебнусь, не пугай! И горем меня пугать не надо. Горше горя, чем хоронить своё дитя не бывает на свете, а я через это прошла.
Она вперила в меня злобный взгляд, словно надеясь, сломать меня. Но вдруг соскучилась и прикрыла глаза веками. Взглянула уже без злобы.
– Не сядешь? – Опять захихикала. – Зря отказываешься! Сладко на нём сидеть, он от тепла женщины оживает.
Я брезгливо поморщилась.
– Ну не хочешь, как хочешь! Настанет срок, сама придёшь попросишь. Годы твои бесплодные, чтобы зачать, чудо надо. – Она отобрала у меня кружку. – Раз отказываешься, то и питьё это тебе не нужно, другое дам.
Она опять ушла за диван, вернувшись, бросила мне на колени тряпку.
– Сними своё. Это надень. – И, молча, принялась готовить новое снадобье.
Ведунья не обманула, она и в самом деле лишила моё тело волос. Она давала питьё, благодаря которому я постоянно спала, поэтому жжение на коже было не столь мучительным. Спала я во дворике, на постеленных прямо на землю камышитовых матах, под навесом, росшего за забором дерева. Просыпаясь, я совершала туалет, ела, ведунья опять поила меня, смазывала пахучими снадобьями – одним тело, другим голову – и я вновь засыпала, иногда не дождавшись конца процедуры.
Уходя из джунглей, я её даже не поблагодарила.
Я проснулась поздно, судя по припекавшему ноги солнцу, наступил полдень. Не открывая глаз, я скоординировала себя во времени и пространстве: «Сегодня третье утро, как мы в джунглях. Сегодня я увижу Серёжу, и сегодня мы пойдём домой. – Я теснее прижалась к забору под навес дерева. – Какие приятные ощущения в теле! Легко … хорошо!»
Я с удовольствием потянулась и открыла глаза… и с воплем взлетела над матами. Руки Серёжи поймали меня.
– Что?.. Что ты, Девочка?
– Паук! Огромный! Там! Прямо на меня смотрел!
Спрятав меня в объятиях, он тихонько рассмеялся.
– Паук? Маленькая, ты пауков боишься?! Сердечко испугалось, стучит – убегает!
Я уже осознала, что обнимают меня родные руки, паук позабылся.
– Серёжа! Здравствуй! Серёжка!
– Девочка моя! Соскучилась.
– А как тебя сюда пустили?
Он опять засмеялся.
– Кто же мне запретит? Я и раньше приходил посмотреть на тебя, ты всё время спала. Пойдём домой?
– Да. А ведунья где?
– Она рано утром ушла в родах кому-то помогать.
Беззаботного отдыха у Серёжи не получилось. Уже назавтра позвонил Ричард. Переговорив с ним в сторонке, Серёжа вернулся и, растянувшись подле меня на песке, сообщил:
– Маленькая, завтра я с утра уеду в город.
Не открывая глаз, я проворчала:
– Погоди, дай угадаю. Вместо того чтобы лететь в Индию самому, Ричард решил воспользоваться тобой, раз уж ты так счастливо оказался поблизости. – Приставив ладошку козырьком к глазам, я посмотрела на него. – Ничего, что ты отдыхаешь?
– Бизнес не знает отдыха, Девочка, тем более что я действительно счастливо оказался поблизости.
– Поцелуй меня, – попросила я, и он легко коснулся моих губ. – Почему так скупо?
Усмехнувшись, он перевернулся на спину.
– Потому, что я хочу тебя, а солнце всё никак не спрячется. … Пойдём в спальню.
Я села.
– Сколько дней ты будешь занят?
– Дня два, может быть, три.
– Тогда поищем школу танцев. Может быть, счастье привалило не только к Ричарду, может быть, и мне повезёт, и по счастливой случайности, где-то поблизости окажется школа девадаси.
– Девадаси?
– Да. Пока ты будешь занят, я возьму уроки танца.
– Подожди, девадаси – это проститутки.
