Серёжа отдал индусу плату за обучение, и тот тоже снизошёл до поклона – сумма, по-видимому, была приятной.
Серёжа вернулся, и мы молчим. Катер несётся вперёд. Мой любимый зарылся носом в мои отрастающие волосы, дышит теплом и думает о чём-то… о чём, мне, наверное, лучше не знать.
Он должен был вернуться вчера, но позвонил и предупредил, чтобы я его не ждала. Во время его звонка, я как раз возвращалась на виллу – звук катера и рассекаемой им воды заглушал звук его голоса, и я закричала:
– Серёжа, я на катере…
– Маленькая, я прилечу завтра.
– Почему? Серёжа, что-то случилось?
– Нет-нет, Девочка, всё хорошо! Договор я подписал. – Он умолк на несколько долгих секунд. – На вечер намечается ещё одна встреча. Аллё… аллё, Маленькая…
– Я поняла, Серёжа. Приятного вечера!
– Я позвоню пожелать тебе спокойной ночи. До вечера!
Я убрала телефон от уха. Стала поправлять платок, и вдруг ветер сорвал его с моей головы. Оглянувшись, я некоторое время смотрела, как радостно воспарив вверх, платок стал плавно падать в воду. Сердце моё отчего-то сжалось.
Как и в предыдущий вечер, я отказалась от ужина, отпустила служащих и расположилась в гостиной – тренируя и растягивая пальцы. Из смартфона звучали мелодии Индии, они до сих пор оставались для меня просто звуком, не пробуждающим эмоций, и я думала:
«Мелодии чужды мне. И танец я не чувствую. Танец девадаси для меня простой набор движений, я не могу наполнить его содержанием. Девадаси танцуют эпос – повествование о жизни божества… – я взглянула на часы, стрелки показывали 10:30, – а в моей голове пусто. Я и эпос не знаю и смысла движений не понимаю. Серёжа прав, надо найти описание поз и мудр. И тогда я буду танцевать танец-повествование, но не про приключения божества, я буду рассказывать про жизнь человека». Время тянулось медленно, я то и дело поглядывала на часы.
Но Серёжа не позвонил.
В полночь я ушла в спальню, легла и долго ворочалась с боку на бок; измаявшись, надела халат и вышла на освещённую луной террасу. «Какая же ты большая, подружка!» – восхитилась я, но луна взирала на меня с ледяным равнодушием. Воспеваемая горячими сердцами поэтов всех времён, миллионы лет ласкаемая живительными лучами солнца, она так и не стала живой – светила чужим светом, оставаясь безразличной и к жизни людей, и к Жизни вообще. Поёжившись под мертвенным оком, я вернулась в кровать и уснула.
Но, кажется, в тот же миг проснулась – ведунья разбудила смехом.
– Я тебе говорила: не твой он! – закаркал в голове её голос.
Звук был так явственен, что я подняла голову и осмотрелась.
– Такой, как он, всегда ничей и всегда общий!
«Не смей! – возмутилась я. – Не смей говорить о его неверности! Пока нет доказательств, не смей. Слова могут служить бальзамом, а могут быть ядом. И ты знаешь это! Я догадалась, что с тобой случилось. Тебя предал любимый, предал не только тебя, свою женщину, но и вашего нерождённого ребёнка. Одна ты не сумела спасти дитя. Думаю, в словах сочувствия ты не нуждаешься. Скажу страшное. Благодаря двойной утрате ты нашла свой путь. И ещё скажу. Сверх меры горя не бывает. Сила человека в способности любить».
– У тебя есть дар, – отозвалась она.
«Какой дар?»
– Дар видеть скрытое. Моё имя Тахмина.
«Благодарю, Тахмина. За помощь твою благодарю и за доверие».
После «разговора» я сразу уснула и спокойно проспала до утра.
Серёжа вернулся, и мы молчим.
«Что за перемена в нём произошла? – шагая с ним к вилле, думала я. – Он тих и нежен. Мы не виделись почти три дня, но ни в руках его, ни в поцелуях нет страсти. «Не твой он!», – всплыл в памяти крик ведуньи, и я согласилась: – Не мой! Он не моя собственность. Он – мой любимый, он мой Бог, он тот, кто дарит мне счастье любить». Я тряхнула головой, изгоняя всё сразу – и страх, и подозрения, и желание сей же час начать расспросы. Опершись на его руку, я подпрыгнула и чмокнула его в щёку.
В спальне меня ждали подарки – ножные и наручные браслеты, нагрудные украшения, украшения для волос.
– Я не решился костюм купить. В Ченнаи перед вылетом домой купим. – Он помолчал и, как мне показалось, с робостью в голосе попросил: – Ты для меня потанцуешь… обнажённой?..
С Миланом я больше не встретилась. Похоронив Ленку, которая то ли покончила с собой, то ли ещё что случилось, полиция так и не разобралась, Милан вступил во Французский Иностранный легион и исчез.
Я сердилась, я нервничала, и я не понимала. Серёжа оставался безучастным, сидел подле меня, уставившись в экран телефона. «Что происходит? Он даже не слушает, о чём мы говорим».
Я вспомнила, как он горел энтузиазмом, когда искал дом. Поиск он начал ещё в Париже, отбирая варианты с доски частных объявлений.
– Маленькая, одно предложение очень хорошо! Дом построен и внутри не отделан. Участок земли маловат, но есть возможность пару соседних участков прикупить, и будет очень даже недурно.
Рассматривая другие предложения, до этого дома мы добрались только на пятый день поисков…
– Я с вами согласен! – ворвался в мои воспоминания хозяин агентства.
