И вот наступило время отделки внутренних помещений, а Серёжа будто угас…
Своего дизайнера я нашла в следующем агентстве. Некрасивый и щегольски одетый мужчина по имени Вадим повёл беседу вовсе не так, как это было принято в других агентствах. Не было длинного монолога о том, что хочу я, не было длинной презентации о том, что может он. Вадим задавал вопросы, иногда для наглядности зарисовывал мои ответы, иногда показывал готовые эскизы и спрашивал:
–Так?
И случалось, что то, что я представляла себе в уме, не нравилось мне в изображении.
Словом, Вадим собирал информацию о моём чувстве прекрасного.
– Ну вот, – подытожил он, – теперь я знаю, что вам категорически не понравится. Устали?
– Немного. А что мне понравится, не узнали?
– Приблизительно. Но к деталям мы перейдём позже. Сперва…
В это время зажужжал телефон. Сергей взглянул на экран, и на лице его выразилось недоумение; не отвечая на вызов, он встал и спешно вышел из помещения. Я с удивлением проводила его глазами – неизменно вежливый, он даже не извинился. От созерцания закрывшейся за ним двери, меня отвлёк дизайнер.
– Вначале я осмотрю дом. Когда вам будет удобно? – спросил он.
– Завтра хорошо?
– Хорошо, давайте, завтра в первой… нет, лучше во второй половине дня, скажем, часа в два.
– Договорились. Вадим, как скоро я смогу увидеть эскизы?
Он улыбнулся, и лицо его стало ещё более некрасивым – щёки прорезали глубокие морщины, нижняя челюсть выдвинулась вперёд, а кривоватый нос кончиком устремился к совсем уж истончившимся губам. Я в первый раз видела перед собой человека, которого улыбка портила.
– Заказчики всегда торопятся. Думаю… – он закатил глаза к потолку, – думаю, дней за пять я сделаю эскизы спален, а потом… – он вновь улыбнулся, – если вам моя работа понравится, потом будем двигаться дальше.
– Хорошо. – Я встала и подала ему руку. – До свидания, Вадим.
Серёжа стоял перед входом в агентство, производя какие-то операции в смартфоне. Едва взглянув на меня, он объявил:
– Маленькая, мне надо срочно уехать. Поедешь домой одна.
– А ты куда?
– В Вену. Я только-только успеваю на самолёт. – Закончив манипуляции в телефоне, он взял меня за плечи и чуть встряхнул. – Не расстраивайся, я быстро.
Телефон в его руке опять зажужжал, экраном он был повёрнут ко мне, и я нечаянно увидела имя абонента.
– Да, – ответил Сергей на вызов и повернулся ко мне спиной.
Я побрела прочь.
– Я же сказал, сегодня. … Да, билет уже взял. Жду такси. … Послушай меня… не плачь… хорошо, детка, не волнуйся… – таял за спиной звук его голоса.
Я изо всех сил старалась сохранить на лице безмятежное выражение. Перед глазами стояла надпись на экране: «…арина», первую букву прикрывал палец Серёжи, но догадаться, какая это буква было не сложно. «Карина».
– Куда ты? – нагоняя меня, спросил Серёжа.
– Домой.
Он засмеялся.
– Девочка, не расстраивайся так. – Заглядывая в глаза, он вновь взял меня за плечи и вновь чуть встряхнул. – Я на пару дней всего! Вернусь, и мы продолжим поиски дизайнера. Слышишь? Твой дом мы сделаем таким, каким ты хочешь!
Беззвучно, одними губами я прошептала:
– Я думала, это будет наш дом.
– Что? – Он развернул меня и повёл к машине.
Я прошла мимо неё. Встревоженный Паша, высунувшись из открытой дверцы, одной ногой стоял на дороге, видимо, окликал меня. Я не слышала.
– Что ты сказала? – переспросил Серёжа, усаживая меня в салон, и, не дождавшись ответа, кивнул подбадривающим кивком и захлопнул дверцу.
«Милый так спешит, что забыл поцеловать на прощание», – подумала я.
А впереди уже остановилось такси представительского класса, и Серёжа поспешил к нему. Паша спросил:
– Что случилось?
– Что? – я взглянула на него в зеркало заднего вида. – У Серёжи?
– С тобой.
– Со мной? Ничего. Устала, наверное, весь день натыкаюсь на непонимание – то ли я не умею объяснить, то ли… меня не умеют услышать… – Я улыбнулась. – Вот делаю работу над ошибками. Паша, я не поеду в усадьбу.
Сосредоточенно уставившись на дорогу, Пашка насупился и буркнул:
– Красавица взбунтуется.
– Взбунтуется, – согласилась я, а про себя подумала: «Стефан успокоит».
Красавица – это своенравная и ревнивая кобылка дивной солнечно-рыжей масти. Лошадка каждый день ждала скачки в лесу, а не случись её, вполне могла устроить показательные выступления. Её и огромного, угольно-чёрного жеребца по кличке Гром в качестве подарка к нашей грядущей свадьбе преподнёс отец Его Высочества. А ещё одного жеребца по кличке Пепел подарил мне граф. Пепел моя первая лошадь, на нём я училась выездке.
Из Парижа в Москву лошадей сопровождал Стефан, сам по доброй воле вызвавшийся проделать этот путь. А в Москве лошадей принял Василич. Счастливый обретённым хозяйством он с лошадьми не расстаётся, так и живёт вместе с ними в шатре. Маша каждый день ездит, как она выражается, кормить мужиков – Василича и Стефана. А Дашу – горничную из дома графа, приехавшую с нами в Москву, так тянет к Стефану, что при первой возможности она убегает туда же, в пыль и грязь стройки. Даша и в грузовом вагоне вместе с лошадьми бы поехала, да Стефан её не взял.
