– Костю я знаю, знаю, что он любит тебя. – Голос её дрогнул, предвещая слёзы. – Хороший Костя-то. Вон, по телевизору показывают, как богатые имущество делят. Страшно становится! Как будто последний кусок доедают! Злости сколько!
– Мама, мне с Сергеем нечего делить, это он со мной делится. И не о том ты. Я люблю его! Мама, в первый раз люблю мужчину!
– Да что ты заладила: «люблю, да люблю»?! Какая любовь, Лида?! Тебе лет-то сколько?! – Рассердившись, она раздумала плакать. Не нужные больше слёзы скатились, оставив две влажные полоски на щеках. Помолчав и усмирив раздражение, она задала следующий вопрос: – Ты теперь жить где будешь?
Я опять пожала плечами.
– Где Сергей, там и я.
– А он где?
Я засмеялась.
– А он в переездах по Европе.
– Что и дома своего не будет? У тебя тут квартира, дача.
– У него бизнес в Европе.
– Ну и что? Он и пусть ездит, а ты дома жди! – Не дождавшись ответа, мама двинула в бой самый весомый аргумент: – Я как тут одна? – Она заплакала. – Умирать мне надо. Не мешать никому.
– Мам! Мама, у нас гость.
– На кладбище съезди! Неизвестно насколько уезжаешь!
– Да, мама, конечно, съезжу.
«Зачем она напоминает о Насте? Неужели думает, что я могу Настю забыть? Так же, как Костя, старается удержать прошлым. Костя хотел удержать в прошлом.
После ухода Насти прошёл год. Чтобы чем-то занять мозг, постоянно перебирающий прошлое, заглушить чувство вины: «Нельзя, чтобы дети умирали, а родители продолжали жить!», я решила заняться ремонтом квартиры. Я его начала больше года назад и бросила из-за ухудшения в состоянии Насти. Попросила Костю помочь договориться со строителями-ремонтниками, а он рассердился: «То ты ничего не хочешь, то опять что-то захотела!»
А я после смерти Насти действительно ничего не хотела…
Костя сказал в сердцах, не подумав. Но услышав его слова, я поняла, что я одна. «Мы» не просто не стало, я поняла, что «мы» никогда не было. С той фразы и началась наша дорога в ад».
Мама похлопала меня по руке, давая понять, что успокоилась.
– Остынет всё. Он тебе уже и кольцо надел? А Костино не носила.
– Надел. – Я перегнулась через её плечо и заглянула в лицо. – Зову Сергея?
– Зови.
В маленькой квартирке даже шёпот слышен во всех углах. Сергей уже поднялся из кресла и ждал. Я на секунду прижалась к нему. Он быстро и жадно поцеловал, шепнув:
– Маленькая моя.
– Пойдём. – Я отступила и увидела, что он смотрит поверх моей головы – мама стояла на пороге кухни и смотрела на нас.
– Пойдём, – сказал Серёжа, взял меня за руку и повёл к ней. – Анна Петровна, – обратился он внезапно охрипшим голосом, останавливаясь всё в том же коридоре-прихожей, – я сделал Лиде предложение, Лида ответила согласием. У меня нет родителей, Анна Петровна, вы одна у нас. Прошу, благословите наш союз.
Мама повернула лицо ко мне и долго-долго смотрела мне в глаза, наконец, задумчиво произнесла:
– Другая стала. Мягче, что ли. Глаза светятся. Ну, раз выбрала его… желаю счастья. А ты береги её! – сурово взглянула она на Сергея. – Горя у неё и так было с избытком. – Потянулась ко мне, и мы обнялись. – Будь счастлива, Лида!
Сергей поцеловал её руку, она погладила его по склонённой голове.
Ухаживая за мамой за столом, Серёжа отвечал на самые разные её вопросы.
– Родители у тебя рано умерли. Болели?
– Да. Отцу шестидесяти не было – обширный инфаркт, до больницы не довезли. Вам положить рыбу? А мама через три года, как отца схоронили, заболела. Лечиться не захотела. Салат? Да и бесполезно уже было, врачи операцию предлагали, а в успех сами не верили.
– Рак?
Сергей кивнул.
– Лидин отец тоже от рака умер. А почему не женился?
– Не знаю, Анна Петровна. Хотел, но не получилось.
– А бизнес у тебя какой?
– Да одним словом и не ответишь. Есть и производство, и сфера услуг, торговля, финансы.
– А чем увлекаешься? Отец Лиды рыбачить любил.
– Мой отец тоже любил рыбалку, а я нет, я не рыбак. Раза три выезжал с удочкой посидеть, скорее соскучился, чем развлёкся. Пару раз ездил на марлина охотиться. Один раз на Маврикии даже поймал. Маленькую, всего в шестьдесят килограмм рыбку.
Мама недоверчиво восхитилась:
– Шестьдесят килограмм?!
Сергей засмеялся.
– Эту рыбку ловят и в четверть тонны весом. Да я и этого малька в одиночку вряд ли бы вытащил. Во второй раз с другом на Сейшелы отправились, шесть часов по воде ходили – нет марлинов. Уже к берегу стали править, он выныривает метрах в пятидесяти от нас. Огромная рыбина, метра в три длиной. Вынырнул, на хвост встал и на волнах пляшет. Мы так и замерли – танцующий марлин потрясающее зрелище! По мне наблюдать за ним куда интереснее, чем ловить.
Мама не отступала:
– А что тогда? Богатые на охоту ездят.
Серёжа усмехнулся и покачал головой.
– Рыбалкой не интересуюсь, а с охотой и того хуже, к охоте я плохо отношусь. Двух раз хватило, чтобы закрыть эту тему навсегда. – И Сергей начал рассказывать: – Охота вошла в мою жизнь с разговоров. Среди приятелей участились упоминания о сафари, о возбуждении охотника, об опасности. Мне показывали фотографии, демонстрировали трофеи. Модно стало охотничьим оружием хвастаться, экипировкой. Я и решил не отставать.
