В первый раз поехал на Кубань. Там устраивали облаву в большом периметре на несколько волчьих семей сразу. Волки грызли овец по дворам и на фермах. Понаехало таких, как я, человек двадцать, да ещё егеря, собаки, флажки, шум.
Там я узнал, какой волк умный и благородный зверь. А ещё узнал, что волк зверь социальный. Он при опасности не себя спасает, он охотников от самок и детёнышей уводит. Себя на показ выставляет и увлекает за собой. Даже будучи раненым, не сдаётся, старается, как можно дальше охотника от логова увести.
Мама потянулась к салату.
– Давайте, Анна Петровна, я положу.
– Только немного, Сергей, наелась уже. Всё-всё. Ну куда ты столько?!
– На Кубани в тот год рано снег лёг. Мне потом ночами одна и та же картина снилась: на чистом белом снегу кровавые пятна и волки в рядок. Семнадцать матёрых самцов, пять подростков и две волчицы мы положили. Волчиц собаками из логова подняли, они так же, как самцы, старались и собак, и людей от детёнышей увести. Щенки без матерей, конечно, погибнут. Да и оставшимся в живых волчицам со щенятами без самцов трудно в зиму придётся.
Я расспросил, скольких овец волки загрызли. Цифра меня ошеломила – шесть овец и одну старую бодливую козу. Про козу мне старушка рассказала, хозяйка козы. Ей, в отличие от охотников, волков жалко было. Она их тварями божьими называла, о детёнышах-сиротах горевала. А охотники наступали сапогом на голову самца покрупнее, и кто деланную усталость на камеру изображал, а кто, не сумев скрыть мальчишескую радость, во всю ширь рта в объектив расплывался. А мне стыдно было, хоть никого и не убил, а стыдно, что участвовал в расправе.
Назавтра я увидел заметку с просьбой о помощи оставшимся без волчицы щенятам. Я деньги послал. А как же? Я человек гуманный. А про себя подумал: «Нет более жестокой и более глупой твари на земле, чем человек. Вчера приехал и вместе со всеми положил за одну овцу три с половиной волка, сегодня, разжалобившись, послал на указанный счёт деньги». Вот так!
Я обхватила руку Сергея и прижала к себе. Он посмотрел на меня, погладил другой рукой по голове и поцеловал в лоб.
– Первого опыта мало оказалось, через несколько лет я решился на охотничье сафари. Заказал сафари в Зимбабве, штуцер африканский заказал. Я ведь надумал не мелочиться, если уж охотиться, то на слона.
– А что это – штуцер?
– Штуцер, Маленькая, оружие очень большого калибра для охоты на большую пятёрку. Если охотник выстрелит неудачно и всего лишь ранит зверя, то благодаря большой ударной силе пули, зверь будет нокаутирован на несколько минут, а это даёт возможность произвести ещё один выстрел. – Он рассмеялся. – У ружья отдача огромная. В Африке ходит бородатая шутка: «После выстрела из штуцера остаются лежать трое – ружьё, охотник и, возможно, трофей».
Мы с мамой бородатую шутку не поддержали.
– Большая пятёрка – это слон, лев, буйвол … кто ещё? – спросила я.
– Положи мне вот тот, – попросила мама Серёжу и своей тарелкой указала на выбранный салат. – Вкусный очень. Не поняла, что там.
– Мясо краба, – ответила я.
– А зелёное что? Спасибо, Серёжа.
Господи! Мама назвала Серёжу Серёжей!
– Авокадо.
– Маленькая, ты будешь?
– Я сыта, Серёжа.
– Ещё леопард и носорог, – вернулся он к моему вопросу. – Подготовка занимает несколько месяцев – вначале разрешение от властей надо получить, потом наступает очередь оформления документов, лицензий, права на ввоз оружия. Пока оформлял, мне и штуцер изготовили, я и пристреляться из него успел.
Приехал. Одинокого самца мы нашли довольно быстро, но потом долго за ним ходили. На десятый день переходов и позиция животного, и моё место позволяли надеяться на удачный выстрел. А я не смог. Смотрел на исполина, он был метрах в тридцати-сорока от меня – могучий половозрелый самец. Почему-то подумал о том, скольких слоних он может осеменить, сколько слонят может от него родиться. Вспомнил рассказ «Чёрная гора», там главные герои слоны – отец и сын. – Я покивала головой, и Серёжа спросил: – Читала?
– И читала, и фильм смотрела.
– Пока раздумывал, слон отошёл. Оставшиеся дни, я наблюдал за жизнью слонов. Меня поразили взаимоотношения слоних и детёнышей. У них бесконечная взаимная потребность касаться друг друга. Слонёнок прижимается к ногам матери то бочком, то задком, то хоботком. Стоит малышу заинтересоваться чем-то, тут уже мать легко оглаживает его хоботом, не отвлекает, просто сохраняет тактильный контакт. – Сергей улыбнулся. – За шалости наказывает, шлёпает тоже хоботом.
Вот так. С тех пор на охоту я не езжу.
Убить ради пищи, убить, защищаясь… словом, убийство, как необходимость, возможно, и оправдано, но убивать ради того, чтобы нервы пощекотать, или ради селфи, на мой взгляд не стоит. Да и разговоры об опасности охоты на большого зверя, в большинстве своём, хвастливая болтовня. Опасно ранить зверя. Но и в этом случае опасность минимальна – не справишься ты, на помощь придут сопровождающие тебя профессионалы – ты ранил, они убьют!
