– Да. В первую очередь друг, партнёрство вторично. Ричард – один из четырёх моих друзей, и один из трёх, с кем у меня серьёзный бизнес.
– Почему ты не придумаешь для него должность, где он будет полезен и не будет доставлять хлопот?
– Потому что полезен Ричард будет вне бизнеса!
Я покачала головой.
– Будь Ричард бесполезен, ты вряд ли сохранял бы его в деле на протяжении стольких лет.
Сергей отвернулся к окну, а я предложила:
– Серёжа, давай, я проговорю ситуацию, как я её услышала, а ты думай. Итак. Ричард способен неплохо справляться с делом, но не способен принимать решения в форс-мажорных обстоятельствах. Ричард – человек ответственный, встретившись с проблемой, он не бросает дело на произвол судьбы, а, не считаясь с гордостью, требует указаний и готов их исполнять. Он не труслив. Паника – это хороший способ избежать необходимости принятия решения сей же час. С менеджерами он не сотрудничает, вероятно, по причине снобизма или же из страха потерять лицо. А тебе он доверяет всецело.
Вывод. В ситуации, когда времени на размышления нет, Ричард теряет волю к действию, просто потому, что боится совершить ошибку, причём ошибиться он боится больше, чем обнаружить беспомощность. Совершать ошибки боятся люди неуверенные в себе. В этом страхе есть своя положительная сторона – неуверенные в себе люди компенсируют неуверенность накоплением знаний. Ричард получил хорошее образование. Полагаю, что и пребывание в бизнесе в течение стольких лет не прошло для него даром.
– Ричард не создаёт впечатления неуверенного в себе человека.
– Значит, он мастер в сотворении защитных масок. Думаю, ничтожность младшего в праве наследования Ричард перенёс на личную ничтожность, отсюда и неуверенность в себе. Мать Ричарда жива?
– Нет. Она умерла давно и при странных обстоятельствах, отдыхая у подруги в Доминикане. Ричарду всего пять лет было.
– Любовь матери могла бы скорректировать ситуацию. А отец, по-видимому, мало интересовался младшим сыном. Плохо, когда родители не умеют распределить любовь поровну между детьми, совсем плохо, когда они даже не стараются этого сделать. Я, Серёжа, умом понимаю целесообразность наследования по праву первородства, а душой принять не могу. Мало того, что младшего не берут в расчёт, так ещё и выбор наследника отдан на волю случая, без учёта способностей отпрысков. – Я взглянула на профиль молчавшего Сергея и закончила: – Серёжа, если Ричард не тупица, то знания позволят ему, во-первых, заниматься анализом текущей ситуации в бизнесе и, во-вторых, всесторонне обдумывать последствия предполагаемых решений. А это значит, что плохой кризис-менеджер может быть выдающимся стратегом. Главное, упраздни руководящий тандем – Ричард плюс менеджер.
Сергей продолжал молчать.
– Ты чего молчишь? Я не права?
Он повернул ко мне лицо.
– Дай губки.
Он целовал меня, а мысли его блуждали далеко. Я упёрлась ему в грудь рукой, уклоняясь от поцелуев.
– Ты не со мной! Если целуешь, вернись ко мне!
– Иди сюда! – прохрипел он и силой притянул меня к себе.
Поцелуи стали требовательнее и сбили дыхание у обоих.
Чуть погодя, Сергей вновь вернулся к разговору о Ричарде:
– Ты права, Девочка, Ричард, и в самом деле, хороший стратег. А ещё он обладает критическим мышлением – во время обсуждения мгновенно выдаёт, как позитивные, так и негативные последствия того или иного предложения.
– Здоровый скепсис – вещь редкая. В команде такой человек незаменим, такой способен видеть плюсы в неудаче, а при успехе не впадает в эйфорию, а видит следующую цель.
– Точно! Почему ты знаешь?
– Сетевой маркетинг штука дюже обучающая… – не договорив, я вздрогнула – в салон машины ворвался телефонный звонок. Я похлопала по карманам дублёнки. – Серёжа, я не знаю, где телефон. В карманах нет.
Суетливо и безрезультатно я шарила рукой вокруг себя, а телефон продолжал надрываться. Сергей наклонился и нашёл его на полу. Звонил Костя.
– Костя, привет.
– Здравствуй, Лида. Я вижу, ты дома была, а вещи все на месте. Ты ещё заедешь?
– Нет, Костя. Я не буду их забирать.
– Почему?
– Костя, я и сама не знаю почему. Не буду и всё. Ты в мешки всё столкай и на помойку вынеси.
– А что за деньги на столе?
– Резерв. Вытащила, чтобы ты не искал.
Мы въехали во двор маминого дома, и Бауржан парковал машину.
– Понятно. Я подумал, ты ещё заедешь.
– Нет, Костя. Я не заеду. И ключи от дачи у мамы оставлю. Заберёшь как-нибудь.
Сергей вышел из машины, аккуратно прикрыв за собой дверь.
– Там всё в порядке?
– Да, Костя, всё в порядке. Дорожки вычищены, ты когда ездил?
– Вчера. А ты как? У тебя всё в порядке?
– Всё хорошо, Костя. Костя…
– Я подумал, что ты передумала уезжать. Подумал, что вернёшься. Алло … Лида … алло.
– Костя, я не знаю, что сказать. Прости, меня.
– Ладно, Лида, я понял. Ты звони мне. Я буду ждать.
– Конечно, Костя. Ты тоже звони.
– До свидания, Лида.
– До свидания, Костя.
Он отключился, а я в отчаянии думала: «Как объяснить, что я не вернусь уже никогда? Как убить его надежду?! Какие слова найти? Или расставаться нужно беспощадно? Обижая до полусмерти! И тогда обида не позволит родиться надежде».
