– Будет, Серёжа! – Я засмеялась, довольная признанием моих кулинарных навыков. – Задумалась, прости.
Сергей заговорил о преимуществах жизни в Европе. Вскоре милая семейная беседа переросла в обсуждение политических, экономических и социальных проблем современного общества.
Повернувшись к ним спиной, я заваривала чай.
– А ты хочешь жить в Европе?
Не обращая внимания на затянувшуюся паузу, я поливала кипятком заварочный чайник. Возвысив голос, мама окликнула:
– Лида!
Я оглянулась.
– Ты у меня спрашиваешь?
– Ну у кого же?
– Я не хочу жить в Европе. И вообще, к ответу на вопрос «Где жить?» я не готова. Уехать из Алма-Аты, уехать от могилы Насти. И пока я решаю эту дилемму внутри себя, – повернувшись к ним всем корпусом, я постучала пальцами по груди, – вопрос о стране проживания для меня не актуален. – Вскользь взглянув на Серёжу, я вернулась к своему занятию.
Мой ответ явился для него неожиданностью. Но и я просила не торопиться и дать мне время…
После чая, захватив с собой бокал вина, Серёжа ушёл в комнату, я встала к раковине, но мама потянула меня обратно к столу:
– Лида, оставь, я сама всё уберу. Посиди. Когда у вас самолёт?
– Рано утром. – Я обняла её. – Мама, ты одна в Алма-Ате не останешься, я определюсь, где жить буду, и заберу тебя.
– Куда заберёшь?
– Куда-нибудь. Туда, где сама жить буду. Где-то же я буду жить!
Она покачала головой и ворчливо отказалась:
– Старая я уже переезжать. – Придвинулась ко мне и зашептала: – Лида, нравится он мне. Я тебе уже говорила, глаза у него хорошие. Уважительный. Лишь бы любил тебя! Костя любит, а этот… – улыбнулась какой-то сострадательной улыбкой. – Как ты решилась-то? Сколько тебе, пятьдесят пять?
Я хохотнула.
– Ты думаешь, я не сопротивлялась? Я часа два сопротивлялась! – Заглянула в её, когда-то синие, а теперь поблёкшие, глаза и призналась: – Мам, я люблю его. Люблю каждый волосок! Люблю, когда он говорит и когда молчит. Люблю, когда смеётся и когда хмурится. Мне хорошо с ним! В самолёте в глаза его посмотрела, такой покой на душе разлился, какой никогда в жизни не чувствовала! И до сих пор так, а раньше я всё время ждала каких-нибудь неприятностей.
– Дай Бог, Лида! Дай Бог! Будь счастлива, доченька!
Прощаясь, мама поцеловала Сергея, потом меня. Всё молча. Слова были уже все сказаны.
Она стояла на пороге распахнутой настежь двери и ждала лифт вместе с нами, смотрела на меня и то ли благословляла, то ли молилась. Я улыбнулась, слегка кивнув ей, и вслед за Сергеем зашла в лифт.
– Серёжа… – я приникла к его груди.
Он не обнял, глядя сверху вниз, холодно спросил:
– Почему ты не сказала, что не можешь уехать из Алма-Аты?
– Потому что это не так. Я могу уехать.
– Не понимаю. Ты сказала, что не можешь покинуть могилу Насти.
Я молчала, не зная, как ответить на вопрос, на который сама себе не могла ответить. Выходя из подъезда на улицу, спросила:
– Ты сказал, что распрощался с Россией. Это значит, что ты не можешь вернуться в Россию?
– Нет, не значит! Мне потребуется создать новую концепцию бизнеса в России, и я вполне могу вернуться.
– Создавая новую концепцию, прежде, тебе придётся отказаться от старой парадигмы «Я не хочу или не могу жить в России, потому что…»
Сергей усмехнулся.
– Какое это имеет отношение…
– Никакого. Я на твоём примере пытаюсь ответить на твой вопрос. У меня тоже есть парадигмы. Я понимаю, что истиной они не являются, что по сути это набор шаблонов, но я срослась с ними. Легко отказаться от них у меня не выходит, поэтому я ищу оправдания для отказа, а надо бы найти обоснования.
– Но почему ты мне не сказала о своей дилемме?
– Потому что только сегодня осознала весь комплекс изменений в своей жизни! До этого я бездумно наслаждалась счастьем!
– Чччи, не кричи. – Он открыл дверь машины. – Садись.
– Добрый вечер, Бауржан, – поздоровалась я и отвернулась к окну.
Садясь, Серёжа привлёк меня к себе. Опираясь затылком на его плечо, я смотрела на ночной город – за стеклом неоновым разноцветьем мелькали вывески баров, кафе и ресторанов. Город звал своих обитателей к развлечениям.
Вдруг машина резко затормозила. Обхватив обеими руками, Сергей удержал меня от броска вперёд.
– С левого ряда, с*ка. Что ж ты, б**дь, делаешь? – выругался Бауржан и выскочил из машины, с силой захлопнув дверь. Он подлетел к вставшему поперёк движения автомобилю, открыл переднюю дверь и за шкирку вытащил водителя на проезжую часть. Тот извивался, стараясь дотянуться до сжимающей воротник его куртки руки.
– Испугалась?– спросил Серёжа.
– Нет, – я перевела взгляд на него, – не успела.
Сергей наблюдал за конфликтом через лобовое стекло. Глаза его сузились.
– Удара я не почувствовала. Бауржан задел его?
– Нет.
Я опять перевела взгляд на дорогу. Теперь у стоящей впереди машины были открыты все дверцы. Бауржана не было видно за спинами других мужчин.
– Сиди здесь.
– Серёжа…
