Он оглянулся от мойки и, позабыв, о чём говорил, уставился на меня, откровенно осматривая с головы до ног. Рука его потянулась к затылку.
Смутившись, я взглянула на Сергея, он привлёк меня к себе и шепнул:
– Пойдём, Маленькая, – и разрешил Васину озабоченность: – ставь российский, Вася.
Сказать, что я была восхищена спектаклем, значит, ничего не сказать о том глубоком впечатлении, в которое я была повержена буквально с первых сцен спектакля.
– Ах, Серёжа, как же хорошо! Я смотрела оперу в записи, ещё в первом составе актёров. Я и тогда была восхищена, несколько дней ходила под впечатлением – вспоминала сцены, лица, музыку. Вживую впечатление совсем, совсем другое.
– Я думал, ты уже сегодня не заговоришь, – отозвался Сергей, паркуя машину на площадке перед ночным клубом. Места для манёвра было мало, площадка была уже заставлена автомобилями. Неоновая вывеска названия клуба то гасла, то загоралась вновь, выхватывая из темноты его сосредоточенное лицо.
– А у меня и нет слов! Я не знаю, какими словами описать то, что я чувствую. Актёрское исполнение такое пронзительное, что я целиком погружалась в действо, превращаясь то в Кончиту, то в Рязанова. Я не припомню случая, чтобы у меня начисто отключилась оценочность происходящего.
Заглушив мотор, Сергей развернулся ко мне и, положив одну руку на руль, прошептал:
– Мечта моя… – внезапно охрипнув, он шёпотом добавил: – Лидка моя… дождался… – погладил тыльной стороной пальцев мою щёку и, не пояснив, что имел в виду, отвернулся и вышел из машины.
В очереди в гардероб, обнимая его руку, я крутила головой по сторонам, рассматривая, развешанные по стенам фотографии именитых гостей клуба, некоторые из них были украшены размашистыми автографами.
– Серёжа, клуб – место светской тусовки?
В этот момент в кармане его пиджака завибрировал телефон, и я отлепилась от него. Досадливо взглянув на экран, Сергей предупредил:
– За столик тебя усажу, выйду, переговорю с Ричардом. Клуб? – Он равнодушно пожал плечом. – Не знаю, Девочка. – Вдруг лицо его разгладилось, и он насмешливо взглянул на меня. – Тебе нравится?
– Что?
– Участвовать в светской тусовке.
– Не знаю, – и я пожала плечом.
Вероятно, тут все были в какой-то степени знакомы друг с другом. Дамы дефилировали по холлу, явно демонстрируя себя, и… бегло, таясь, едва скользнув глазами, оценивали туалеты подруг. Лица выдавали эмоции хозяек – вот всего на миг мелькнуло удоволенное превосходством высокомерие, и тотчас заученная глянцеподобная улыбка осветила лицо, в преувеличенном возбуждении приветственный вскрик огласил воздух, и последовали поцелуи с вытянутыми трубочкой губами мимо щёк подружки. А вот, наоборот, при виде чем-то более примечательного туалета, лицо дамы на мгновение искажается смесью досады и зависти, но дальше следует всё та же глянцеподобная улыбка. И селфи, селфи… – увековечить исторический момент на просторах интернета – соблазнительные позы, та же улыбка. Её называют ослепительной не зря – она слепит глаза и не несёт тепла. Дам в холле почему-то было больше, чем мужчин… ах, нет! Кавалеры, а, может, кандидаты в кавалеры толпились кучками у стен, ведя свои мужские разговоры и поглядывая на дефиле. И они тоже время от времени делали селфи.
«Пожалуй, быть участником тусовки я не хочу», – заключила я, кончив размышлять над вопросом Серёжи.
В зале на нас налетела Илона.
– Привет! Опаздываете! Я уже волноваться начала, думала, к началу не успеете. – Она ухватила Сергея за шею, понуждая его пригнуться, и прижалась губами к его уху.
Я осмотрелась.
Зал был разделён световым лучом на две части, в центре находилась возвышенность овальной формы – танцпол. За ним сцена. По обе стороны от танцпола, за границей светового луча располагались столики. Вытянув руку перед собой, Илона указала местоположение нашего столика. Я посмотрела туда же; скользя глазами по не имеющему очертаний синему зыбкому мареву, столика я не увидела, но наткнулась на взгляд парня в белой рубашке, с закатанными до уровня бицепсов рукавами. Опираясь бёдрами на край танцпола, он стоял в луче света и беззастенчиво рассматривал меня. Серёжа потянул меня за собой, мы пересекли световой луч и двинулись туда, куда указывала Илона. Всю дорогу она висла на Сергее, объясняя правила батла.
Столик окружал полукруглый диванчик, неожиданно столь мягкий, что я буквально утонула в его податливом нутре. Уходя, Сергей пообещал:
– Я скоро. Не скучай.
– Не буду. Я буду танцевать, – подразнила я в удаляющуюся спину.
Столик Илона выбрала умело – танцпол был прямо перед глазами, так же хорошо просматривалась сцена – по ней бродили, завершая настройку инструментов, музыканты.
– Как тебе спектакль? – падая в объятия диванчика, спросила Илона.
Я закатила глаза, демонстрируя восхищение.
– Потрясение! Ещё раз благодарю за билеты, Илона!
Она небрежно махнула рукой:
– Да ладно! Это моя работа, а Сергей хорошо платит. Ты что, впервые на «Юноне» была?
В этот момент на сцену вышел молодой человек и снял со стойки микрофон.
– Кажется, мы начинаем. – Кивнула я в его направлении и ответила: – Да, впервые!
