Моя пытка кончилась. Сергей, как всегда, коротко склонив голову, поблагодарил зрителей за аплодисменты и, приобняв, повёл партнёршу с танцпола. Я следила за их приближением, лицо Илоны, неизменно обращённое к Сергею, светилось счастьем, Сергей же улыбался и говорил, и говорил… вероятно, рассказывал об удовольствии…
– А в чём смысл, если всего две пары? – спросила я у Святослава. – Кто-то откажется, и весь батл закончится.
– Почему две пары? Подождём, может, ещё кто объявится. Хотя мы с тобой высоко планку задрали, могут и не рискнуть. Смысл такой – пара танцует, другая ей отвечает.
– А если количество пар нечётное, тогда как?
Улыбка покинула Сергея, как только он увидел Святослава, вальяжно развалившегося на диванчике. Отвечая на его немой вопрос, я представила:
– Серёжа, познакомься, мой партнёр Святослав. Святослав, мой муж Сергей.
Не вставая с дивана, Святослав помахал Сергею рукой.
– Привет! – И, как ни в чём не бывало, продолжал наш разговор: – Ну, вообще-то, каждая пара сама за себя.
– А как определяют победителя среди музыкантов?
Слава пожал плечами.
– Зрители решают. Пойдём, я же говорил, никто не рискнёт. – Взяв меня за руку, он поднялся и потянул меня за собой.
Сергей шагнул навстречу.
– Маленькая, я не понимаю… – перегородив дорогу, он обнял меня для надёжности.
– Серёжа, мы оказались по разные стороны батла. Илона же объясняла тебе правила.
– Пойдём, – Святослав потянул меня настойчивее.
– У вас получилось красивое танго, Сережа. Илона, примите мои поздравления!
Сергей убрал руку с моих плеч и посторонился.
Зрители приветствовали нас аплодисментами и криками: «Давай-давай! Жги, малышка! Детка, порадуй нас!».
Я засмеялась, чем вызвала удивление у партнёра. «Ох, парень, боюсь, чертёнок, так вовремя посетивший меня, не позволит мне отстояться у тебя за спиной, скорее, ты окажешься в тылу!» А вслух предложила:
– Слав, давай, каждый танцует отдельно от другого. Получится объединиться, объединимся, нет, значит, нет.
Он безразлично пожал плечом, и это движение стало началом его импровизации.
А я несколько мгновений слушала музыку, впуская её в себя, наполняясь ею и вдохновляясь. И вдруг, будто внутри меня щёлкнул неведанный тумблер, понудивший суставы, связки, мышцы, всё тело двигаться в необоримом стремлении выразить гармонией движения гармонию звуков. Это было странное ощущение погружения в некое обособленное пространство. Моё тело перестало существовать само по себе, оно превратилось в продолжение музыки, простую производную от рваного ритма, от непредсказуемого, непричёсанного темпа джазовой композиции. Я чувствовала, что за пределами этого пространства за мной наблюдают любимые глаза, и тосковала в желании соприкоснуться с ними взглядом, но морок не отпускал. «Ах, Серёжка, зачем же ты выбрал не меня? Лучше бы ты был рядом, здесь, вместе со мной в этом чарующем царстве звука!» Тоска разрослась в тоску по любви – маленькая девочка, не зная любви к себе, искала любовь всю жизнь и, чтобы выжить, решилась любить сама! Неужели же это так невозможно – любить и быть любимой?
Романтик саксофон затих внезапно, капель фортепьяно растаяла, звуки, дарующие жизнь моему телу, исчезли. Я замерла, медленно возвращаясь в реальность. Тишина вокруг оглушила.
Как выстрел раздался несмелый одинокий хлопок, с некоторым отрывом от первого ещё один, потом удары ладоней друг о друга зачастили, слились. Я прикрылась рукой от софита, стараясь рассмотреть лица за пределами танцпола. А подле меня раздался вопль восторга:
– Ну ты даёшь! Говоришь, джаз не знаешь, как танцевать? Ну ты даёшь! Я такого ещё не видел! – крича, Святослав возбуждённо размахивал руками. – Слушай, давай танцевать вместе, давай пару создадим. Мы чемпионами мира станем!
Я разглядела задумчивое… нет, грустное лицо Сергея, стоявшего у самой площадки; бросилась к нему и провалилась в его объятия.
– Маленькая! – Он жадно и торопливо стал целовать моё лицо.
– Серёжа, никогда не бросай меня! Никогда! Слышишь?
– Девочка, моя Девочка… мы будем танцевать… к чёрту их батл… – он торопливо повёл меня к столику. Усадив на диванчик, шепнул: – Я сейчас.
– Серёжа…
Но он уже удалялся.
Вновь зазвучал саксофон, и я повернула голову к сцене. В круге света стоял музыкант – длинный, нескладный, помятый человек в дурацкой панаме на голове. С мочки его правого уха свисал маленький колокольчик. «Почему колокольчик? Колокольчики на ухо вешают животным, чтобы те не потерялись», – тупо подумала я и тотчас забыла про колокольчик.
