Но примерно в середине сентября они заметили, что Поль теперь каждый вечер уносит газету наверх, а несколько дней спустя сам убирает ее в чулан, сложенную на странице с кроссвордом, все клеточки которого заполнены аккуратно выведенными карандашом мелкими ровными буковками. Анетта подходила к делу серьезно — вписывала варианты, стирала ластиком и снова вписывала, вместе с Эриком рылась в привезенном из Байоля словаре, отныне занимавшем свое место на буфете рядом с телефоном и толстым справочником, одним словом, упорно воссоздавала в комнате Фридьера одну из граней своего прежнего существования, словно переносила сюда частицу своей бывшей крохотной и сияющей чистотой кухоньки. От частого употребления старый словарь утратил чопорную жесткость объемистых книг; мать Анетты купила его в Лилле, в настоящем книжном магазине, в 1982 году, когда дочка перешла в шестой класс, и с тех пор всякими хитроумными способами беспрестанно подновляла обложку — не забыла она об этом и в свой январский приезд. Николь с дядьками при виде заполненной сетки кроссворда, разумеется, не удержались от иронических замечаний в адрес некоторых шибко умных, которые хорошо устроились, сами-то не работают, вот и строят из себя ученых, поди плохо, на чужой-то шее, — однако от критического разбора содержания кроссвордов предусмотрительно воздержались.
В октябре и ноябре наверху установился ежевечерний ритуал: прежде чем Эрик отправлялся спать, мать с сыном, склонившись над изрядно помятой стараниями Николь страницей, бились над последними самыми трудными словами; их серьезность и упорство поначалу удивляли Поля, который сидел по другую сторону накрытого клеенкой в лиловых цветочках стола и делал вид, что увлеченно читает оставшуюся часть газеты, на сей раз подвергшейся разорению с вполне благородной целью. Позже, уже зимой, он позволил себе — чуть слышно — высказать пару-другую подсказок, своей точностью приведших мать с сыном в восторг. Принятый со всеобщего молчаливого согласия в круг заядлых кроссвордистов, Поль к собственному изумлению обнаружил в себе прямо-таки талант с одного раза запоминать названия рек, стран и мировых столиц. Он с удовольствием включился в игру и теперь с нетерпением ждал вечера, когда они втроем соберутся за любимым занятием, не обращая внимания на несущуюся из двух телевизоров какофонию — верхнего, включенного на минимальную громкость, и нижнего, с последним отчаянием орущего во всю мощь.
Анетта близко сошлась с Изабель из Жаладиса. Эта мягкая, но решительная женщина, несмотря на полноту чрезвычайно подвижная, взяла ее под свое крыло и щедро делилась с ней теплом, особенно в первую зиму, когда — и недели не прошло, как Анетта проводила мать, — вдруг повалил снег и сыпал несколько дней не переставая; даже дядья утверждали, что такого снегопада не бывало уже лет тридцать. Анетта словно принимала крещение — этим краем, горами, зимой, всем образом жизни людей, загнавших себя в это богом забытое место и укрывшихся от непогоды в серых каменных домах под тяжелыми синими кровлями. Да что такого, подумаешь: жили и еще проживем, словно говорили они, сейчас-то тут красота — и тебе центральное отопление, и телевизор, и полный холодильник. С ноября по февраль сугробы наметало по пузо, но никто не роптал, все привыкли; впрочем, может, спасало то, что никто из них никогда не знал ничего иного, понятия не имел о теплых ласковых равнинах с их мягким климатом.
Анетта постоянно ощущала на себе пристальный взгляд обоих дядек; за их старомодными манерами ей угадывались целые потоки слов, которых они ни за что не произнесут вслух. Кроме того, она понимала: Поль не в состоянии влезть в ее шкуру, посмотреть на окружающее ее глазами и словно впервые увидеть эти деревья, эти луга и дороги, и по куску неба и земли в каждом из трех окон комнаты, где она день за днем сидела одна весь февраль и март этой первой зимы, вдали от любопытных взглядов. Полю ни с кем не надо бороться и никому ничего не надо было доказывать; он действовал на своей территории; свою битву он уже выиграл, когда поселился здесь и свил свое гнездо — теплое гнездо, в которое позвал и ее. Она не могла требовать от него больше, чем уже получила. Ей надо рассчитывать на свои силы.
Зато Эрик веселился. Ошеломленный обилием снега, он носился по двору с Лолой, хватал ртом вкусный снег, раскинув руки, валился на свежую порошу, оставляя на ее белизне свой крестообразный силуэт, и выстроил вокруг дома целую армию пузатых снеговиков; Николь, в морозы странным образом даже как будто оттаявшая, наблюдала за его игрищами чуть ли не с улыбкой. Несмотря на холодину, несколько раз заходила, вернее, заезжала Изабель, добиравшаяся из заметенного сугробами Жаладиса на тракторе.
