В эпоху, когда средняя продолжительность жизни и женщин и мужчин едва дотягивала до семидесяти лет, девяностолетний юбилей Черчилля можно считать своего рода достижением. Но занавес его жизни опускался. В январе 1965 года доктор Моран прописал Черчиллю постельный режим: он был прикован к постели в гостиной своего лондонского дома на Гайд-парк Гейт, на невероятно величественной улице, в основном из высоких особняков с лепными фасадами (дом Черчилля из красного кирпича). Слухи о его слабом здоровье дошли до прессы, и теперь Моран выпускал ежедневные бюллетени. В них общественность извещали в основном о том, что Черчилль б
Черчилль — хоть никогда и не отказывался от своих невнятных идей о религии — признался доктору Морану, что совсем не представляет себе рай и вместо этого видит лишь какое-то огромное пространство, обтянутое «черным бархатом», и он там спит. Моран вызвал также коллегу-невролога Рассела Брэйна, который наблюдал за последними часами жизни Черчилля. Его в преддверии кончины вереницей ежедневно навещали дети и другие родные.
«Чарльз Моран позвонил и сказал, что Уинстон плох, и попросил меня приехать осмотреть его», — напишет Брэйн позже в кратких мемуарах. На дворе было 11 января 1965 года.
