Вайолет не могла не заметить Черчилля в этой левацкой феерии, очень уж неуместно он смотрелся среди всех этих прогрессивных социалистов в сиянии своих имперских военных приключений. А их первая личная встреча, судя по всему, задала тон дружбе, которой суждено было продлиться десятилетия.
«Я познакомилась с Уинстоном Черчиллем в начале лета 1906 года на званом ужине, на котором присутствовала еще совсем юной девушкой, — напишет Асквит в своих мемуарах. — Принимала нас леди Уэмисс, и, помнится, среди гостей были Артур Бальфур, Джордж Уиндэм, Хилари Беллок и Чарльз Уибли». Тогда Черчилль еще был заместителем министра по делам колоний.
«Я обнаружила, что сижу рядом с молодым человеком, который, как мне показалось, сильно отличался от всех тех молодых людей, которые мне встречались до тех пор. Он долго оставался безучастным, а затем вдруг словно осознал мое существование. Он обратил на меня опущенный прежде взор и довольно резко спросил, сколько мне лет. Я ответила, что девятнадцать. “А мне, — сказал он почти с отчаянием, — уже тридцать два”. И добавил, как будто утешая себя: “Впрочем, я самый молодой из всех, кто
Впрочем, потом театральность с Черчилля спала (как известно, он сказал ей также: «Мы все черви. Но я верю, что я светлячок»), и он затеял с сидящей рядом юной девушкой более плодотворный разговор.
«Позже он спросил меня, считаю ли я, что слова имеют магию, и музыка совершенно не зависит от их смысла, — вспоминала Асквит. — Я ответила, что определенно, и процитировала как классический, хоть и избитый, пример первое, что пришло мне в голову:
Молодая женщина была озадачена. Он же знает знаменитую «Оду соловью» Китса? Но нет, не знал. Он не читал этого стихотворения и даже никогда не слышал о нем раньше.
Похожая реакция была и после того, как Асквит продекламировала пару строк из Блейка, назвав имя поэта. Черчилль довольно комично предположил, что она имеет в виду его однофамильца-адмирала, да еще и поинтересовался, как тот находит время писать стихи. «Я была потрясена тем, что он, с его острой чувствительностью к словам и мастерством их использования, совершенно не исследовал эти важнейшие области английской литературы». (Причем довольно долго. Однако после той встречи Черчилль не только прочел, но и выучил все оды Китса наизусть. Его способность к самообразованию — в Индии он самостоятельно пробился через труды Гиббона, Маколея и древних греков — была поистине почти демонической.)
В этом смысле Черчилль был немного похож на Шерлока Холмса: блестящий, но абстрактный ум, он даже не знал, что Земля вращается вокруг Солнца, да и не хотел знать. При этом он усваивал любую новую идею с квантовой скоростью и с потрясающим успехом занимался решением самых трудных проблем.
Далее была первая встреча Черчилля с человеком, которого он в будущем начнет презирать, и она поставила их на одну сторону — в первый и последний раз в их жизни.
