Жизнь здесь невероятно энергичная и здоровая. Я занимаюсь греческим три часа в день… потом гольф с отцом на самых длинных и буйных дюнах Шотландии… потом я сижу… на самом краю скользких ракушечных скал…
Я только что услышала от Уинстона новость о его помолвке с Хозье и должна сказать: я гораздо больше рада за нее, чем мне жаль его. Как я часто говорила, жена будет значить для него не больше, чем декоративный буфет, а она нетребовательна, ее такой статус вполне устроит. Будет ли он в итоге недоволен тем, что она глупа, как сова, не знаю (такая опасность, без сомнения, существует), — но пока она, по крайней мере, отдохнет от шитья одежды для себя, а он, должно быть, все же немного в нее влюблен. Отец пророчит им обоим катастрофу (чур меня). Не уверена. Он никогда не желал жены-критика, жены-реформатора — хотя именно такая ему действительно нужна, — которая заполнит пробелы в его кругозоре и т. д. и удержит его от ошибок… я телеграфировала им обоим с мольбами приехать сюда (как он собирался) 17-го числа; разве не забавно? Отец относится к этому довольно холодно — и к У[инстону] вообще, а у Марго есть странная теория, что Клементина сумасшедшая! Она упорно за это предположение держится, несмотря на все мои заверения, что она здравомыслящая до зевоты.
Дорогая моя, ну как тебе не радоваться за Уинстона. Очень мне интересно, станет ли Клементина такой же кабинетно-министерской занудой, как Памела (Маккенна, жена политика Реджинальда. —
Теперь он занимает пост министра внутренних дел, хотя ему всего тридцать пять: рыжие волосы поредели, лицо раздалось, а глаза смотрят в линзу фотоаппарата с неослабевающим вызовом. На дворе 1910–1911 годы, и трудовой конфликт на угольной шахте в Тонипанди, Южный Уэльс, окончательно и бесповоротно обеспечил Черчиллю репутацию заклятого врага рабочего класса. Те события и сегодня помнят (неправомерно!) преимущественно как инцидент, когда Черчилль отправил правительственные войска стрелять по бастующим. Это не совсем так: войска действительно были приведены в боевую готовность, но все схватки рабочих (без пуль) велись с полицией. Хотя в одном более позднем столкновении в Лланелли[31] войска все же участвовали.
Обвинения Черчилля в событиях в Тонипанди — попробуйте и в наши дни вспомнить о нем в Южном Уэльсе — обесценивают одно из его самых прогрессивных достижений в Кабинете министров: серьезную тюремную реформу, которая не только предусматривала сокращение времени, проводимого преступниками в одиночном заключении, но и привела к сокращению численности заключенных в целом.
