«Среди гостей 18 мая присутствовали Вирджиния Стивен (позже более известная как писательница Вирджиния Вульф. —
Черчилль выглядел великолепно в своей парадной форме — он потом собирался на бал в Букингемский дворец — и с большим восхищением отозвался о гравюрах Пикассо, но Оттолайн вывела из себя догадка, что гость хочет говорить исключительно о политике: “[У него] вулканическая, сложная манера говорить, — отметила она, — его трудно слушать, во всяком случае, тяжело понять, что он на самом деле думает”. Как же она, должно быть, была удивлена, узнав впоследствии, что Черчилль, отзываясь о ней в беседе с ее другом Генри Джеймсом, выдвинул к ней точно такие же претензии».
При этом велика вероятность, что именно через леди Оттолайн Черчилль познакомился с новаторскими идеями экономиста Джона Мейнарда Кейнса, о котором мы подробнее поговорим чуть позже.
Будучи одним из самых заметных писателей Великобритании — хоть и автором романа, который он никому не мог порекомендовать, — Уинстон Черчилль всегда питал огромное уважение к людям с истинным талантом беллетриста. Этот энтузиазм был родом из детства: еще мальчиком он писал восторженные письма Х. Райдеру Хаггарду, автору таких ярких приключенческих романов с имперским флером, как «Копи царя Соломона» и «Она», где опасность неразрывно перемешивалась с восточной экзотикой. Одной из самых интригующих литературных дружеских связей Черчилля была дружба с чрезвычайно популярным писателем и драматургом У. Сомерсетом Моэмом, чьим самым известным произведением сегодня считается роман «Бремя страстей человеческих».
«Однажды я сказал Уинстону Черчиллю: “Если бы я не заикался, я мог бы пойти в политику; с моим талантом к языкам я вполне мог бы стать министром иностранных дел”. Он, взглянув на меня, хмыкнул. Вот я и стал писателем».
Сомерсет Моэм стал не только писателем, но и ненадолго еще и шпионом. Черчилля всегда привлекал шпионаж — он обожал разные коды и шифры. За долгие годы их дружбы именно шпионаж послужил причиной одного случая, когда их цели вступили в явную конфронтацию.
Моэм с Черчиллем были одногодками, и Моэм стал чрезвычайно успешным писателем и драматургом примерно в те же времена, когда Черчилль уверенно рос и креп на поприще политическом. Моэм изобрел современный жанр шпионского романа в том виде, в каком мы его знаем, причем, что примечательно, основываясь на личном опыте.
Моэм был завербован в 1915 году, во время Первой мировой войны, тогда совсем недавно созданной секретной разведывательной службой. В 1917 году его отправили в Россию, где начиналась революция. Благодаря упомянутому выше «таланту к языкам» он путешествовал из Владивостока в Санкт-Петербург, выполняя небольшие шпионские задания. Неизвестно, знал ли его друг Черчилль (они познакомились задолго до начала Первой мировой войны) точные детали тех событий на момент, когда они имели место; к 1917 году Черчилль вышел из состава военного кабинета и не имел доступа к внутренним кругам разведки.
Однако через несколько лет после войны (Черчилль к тому времени вернулся в правительство в качестве канцлера казначейства) Моэм написал серию рассказов с главным героем, шпионом по имени Эшенден. Большинству людей было невдомек, что эти художественные истории на самом деле безжалостно автобиографичны, что Эшенденом был сам Моэм. Черчилль же, конечно, это сразу понял, и подобное нарушение всех правил секретности, судя по всему, привело его в ужас.
