Черчилль оказался совершенно прав, не проявляя в подобных случаях ни снобизма, ни даже особой сдержанности. Это была фантастическая эпоха бума кинематографа. Кинотеатры вроде «Маджестик» открывались тысячами по всей стране, и все они предлагали бесценный эскапизм — и теплую, роскошную обстановку — зрителям, чьи жилища не имели ничего общего с этими отлично обогреваемыми помещениями с мягкими плюшевыми креслами. Не говоря уже об утешении, которым станет кино для миллионов людей, когда разразится новая страшная война. Среди тех, кто страстно и искренне жаждал этого эскапизма, был и сам Черчилль.
К 1936 году старшая дочь Черчилля Диана уже успела выйти замуж и развестись: ее первым супругом был Джон Милнер Бейли. Развод был относительно необычным явлением для 1930-х (впрочем, последующий брак Дианы с политиком Дунканом Сэндисом, заключенный в 1935 году, продлится гораздо дольше). Сын Черчилля Рэндольф, хоть и оставался на редкость романтичным молодым человеком, женился только в 1939 году, когда ему было уже двадцать восемь. А вот второй дочери Черчилля, Саре, было суждено превратить их семейный клан в элемент настоящей «мыльной оперы»: в каком-то смысле можно сказать, что тут она на десятилетия опередила свое время. Ее роман — и последующий брак — с популярным театральным комиком по имени Вик Оливер привел к ряду на редкость ярких эпизодов с участием Уинстона Черчилля и его в высшей степени неожиданного зятя.
Вот что Вик Оливер писал в своих мемуарах:
«Мистер Черчилль явно оказался в неловком положении, но при этом было совершенно очевидно: он чувствует, что должен что-то сказать. Он прочистил горло. Повисла пауза. Потом он произнес: “Ну, вы же на данный момент женаты. Надеюсь, вы осознаёте свою ответственность”. Я в ответ издал, хочется надеяться, соответствующие звуки. Он снова заговорил: “И каковы же ваши виды на будущее?”
Слова эти прозвучали грубовато; они были произнесены с тем рычанием, которое мы все привыкли слышать в его исторических речах в эфирах военного времени.
— Ну, у меня сейчас подписан контракт на четыре недели с мюзик-холлом “Холборн Эмпайр”, — довольно робко сказал я.
— Хорошо, а дальше? — спросил он.
— А потом три недели в Метрополитен-театре на Эджвер-роуд, — ответил я, в глубине души надеясь, что если произнести название старого мюзик-холла не как “Мет”, а полностью, то он приобретет статус респектабельного оперного театра».
Черчиллю очень не нравились многие манеры нового мужа дочери, но больше всего он содрогался оттого, что Вик Оливер, невзирая на все возмущения, называл тестя Попси (Popsie[79]). Как же этому вертопраху-пошляку (пусть и весьма удачливому актеру) удалось внедриться в респектабельный клан Черчиллей?
Все началась с поисков двадцатидвухлетней Сарой Черчилль своего жизненного призвания. Она пошла на сцену. Учитывая, что ее отец всегда жаждал всеобщего внимания, стоит ли удивляться, что дочь выбрала такую стезю?
Тридцатые годы были золотым веком жанра эстрадного представления, временем расцвета комедийных, музыкальных и танцевальных трупп. Одно такое шоу под названием «Следуй за солнцем» шло в 1936 году в театре «Адельфи» на Стрэнд-стрит. Его звездой был 38-летний уроженец Австрии, музыкант, переквалифицировавшийся по счастливой случайности в комика. При рождении ему дали имя Виктор фон Самек; он был евреем, сыном барона из Вены.
После Первой мировой войны угрюмый молодой человек странствовал по Европе, исполняя классические произведения и джаз. Он был очень неплохим пианистом, но однажды вечером, случайно упав со стула (что вызвало хохот публики) и принеся неуклюжие извинения (хохот усилился), он пережил молниеносный момент озарения: его призвание — смешить публику. Этим он и будет заниматься на Бродвее, уже под новым именем.
Внешне Вик Оливер — с его твердой челюстью и достоинством альфа-самца — совсем не походил на того язвительного болтуна, образ которого он создавал в своем номере. Довольно скоро он достиг успеха по обе стороны Атлантики.
