Что с того? — успокаивал он сам себя. — Он вспомнит и что? Почему это должно изменить его сегодняшнюю жизнь? Проснется тяга к преподаванию? Так он ее вполне удовлетворяет обучая, а чаще — переучивая, своих поваров кулинарным премудростям. Но сколько он не убеждал себя в том, что обретенные воспоминания ничего не изменят, в душе крепла уверенность — изменится все.
Он вышел из кабинета, прошел по залу, провел рукой по шероховатой поверхности барной стойки, снял стулья с ближнего столика и застелил скатерть. Через полчаса должны были прийти официанты и повара, метрдотель — сегодня, кажется, работает Мона… Ресторан заживет, задышит.
Скрипнула дверь, Джо оглянулся. Пришли первые сотрудники. Рабочий день начался, пора было отбросить размышления о вечном, впереди был насыщенный день.
Рабочая суета вносила упорядоченность в его день, заставляя забыть о том, что напрямую не относилось к работе. Он уставал, но такая усталость ему была по душе, особенно когда посетители были довольны.
Вечером, когда он вышел лично поприветствовать важного гостя, русского миллионера — приятеля Игги, его поймала Мона.
— Ты не звонил мне несколько недель, у тебя все в порядке? Или я чем-то обидела тебя?
— Не сейчас, Мона, потом… — что он мог ей ответить?
— Ты поменял меня на… кого-то другого? — голос Моны дрогнул.
— Послушай, детка, — его чуть не перекосило от собственного тона, от пошлости слов, — у меня сейчас очень непростой период в жизни. Не усложняй его мне, ладно? Я разберусь и тогда…
— И сколько мне ждать, Джо, год?
Слава Богу, его позвал Чо и, чмокнув Мону на прощание в щеку, Джо с радостью ретировался на кухню.
Он не терял надежды, что Гермиона появится в любой момент, даже когда день стал клониться к концу. Но она не пришла, ни в этот вечер, ни на следующий день…
====== Глава 2. Вингардиум левиоса ======
Гермиона пришла в субботу, рано утром. Просто появилась рядом с кроватью.
— Я сплю? — он протянул к ней руку, она присела рядом, улыбнулась.
— Как ты здесь очутилась? Я не запер дверь? Черт, я стал рассеянным, нехорошо. Вчера пару раз чуть не напутал со знакомыми рецептами, — он сел, протер глаза. — Ты мне не снишься?
— Нет.
— Ты не спала? Ночная смена?
Кивок. Смущена, отводит глаза. Уставшая, осунувшаяся и все равно самая красивая, куда Моне до нее!
— Мне надо было кое с кем встретиться, поговорить и… подготовить твое возвращение, — теперь она смотрела прямо на него, едва ли не с вызовом.
— Ого…
В нем боролись необходимость объясниться и желание потянуть ее за руку, прижать к себе, снять с нее одежду и остаться в кровати на весь день.
— Моего возвращения?
— Это долгая история.
Он встал, она не отвела глаз, он натянул джинсы и футболку.
— Пойдем, накормлю завтраком.
Он провел ее прямо на кухню и заметил, как она удивилась.
— Я не настолько фанат чистоты, как можно подумать, просто не люблю пускать сюда тех, кто…
— Не близких?
— Что-то вроде, — он достал из холодильника овощи, пророщенную пшеницу, бананы, молоко. Руки делали привычную работу, которая приносила успокоение. Блендер взвыл, перемалывая и перемешивая. — Вот, пей, — Джо поставил перед ней стакан, Гермиона с подозрением принюхалась. — Это вкусно, — он отхлебнул из своего стакана. — Как ты относишься к банальной яичнице?
— Отлично. Джо, послушай… Мне много надо тебе рассказать, объяснить. Я понимаю, почему ты не хочешь меня слушать, не хочешь ничего менять... Если бы это было возможно, я бы не пришла сегодня, я бы оставила тебя в покое. Я виновата перед тобой, возможно, если бы я не стала выяснять кто ты, всего этого бы не было… Но ты должен знать — кто ты. Я знаю теперь, как вернуть тебе память.
Он вымыл руки и сел напротив нее.
— Ты хочешь, чтобы я стал прежним?
— Мое желание не имеет значения.
— Как и мое?
— У нас есть два варианта решения, — она говорила, словно заучила слова заранее. — И в любом случае, я должна тебе все рассказать и объяснить. Ты сможешь выбрать, что делать дальше, правда, выбор не широк.
— Давай сперва покончим с яичницей, а потом уже с моим темным прошлым.
— Джо!
— Я серьезно, я не могу решать такие вопросы на пустой желудок.
Он поймал ее взгляд. Так смотрят на поправившихся вопреки всем прогнозам больных.
— Ты все еще гадаешь — кто я?
— Я почти уверена, что ты — это… — она замолчала, — лучше я расскажу тебе все по порядку.
Он вернулся к готовке.
— Мы с ним настолько похожи?
— Мне трудно судить, я не знала его хорошо и все же, я думаю, что сейчас — ты другой. Джо на данный момент полностью вытеснил прежнюю личность. Мне кажется, ты даже выглядишь моложе, насколько помню. Но мы были тогда детьми. Нам все, кто старше тридцати, казались ужасными стариками.
— Сколько ему лет? Должно было быть?
— Сейчас? Сорок четыре.
— Сорок четыре веселых стрижа… — он не поворачивался к ней, так было проще. Да и зелень сама не нашинкуется… — После больницы я думал, что мне все пятьдесят. — Он снял бекон, вылил на сковороду взбитые яйца, уменьшил огонь.
— Мне жаль, — повторила она.
— Не стоит жалеть. Ты стоишь того, чтобы ради тебя и забыть, и вспомнить, если надо.
— Это ты сейчас так думаешь…
