Он сплюнул и поспешил туда, куда указывало существо на колонне.
Наверное, раньше это был чей-то сад — пальмы росли рядами и между ними ещё заметны следы оросительных каналов. В пользу этого свидетельствовали опутанные лианами остатки стен и разрушенная башня.
Гюлим ожидал в тени башни, где лианы сплетались в настоящий навес. Он был не один. Сегодня его свиту составляли три человека в чёрных одеждах, отороченных перьями ворона. Они казались тенями — тусклыми, невыразительными, размытыми. Под стеной пряталась стрыга. Молодая и, сказать почти не соврав, красивая, если б ни чёрная сетка вен на алебастровой коже. Перехватив взгляд полукровки, нежить ощерилась, демонстрируя острые, как иглы, зубы.
— Она с тобой! — сразу перешёл к делу хафаш. Голос его подрагивал в предвкушении.— Я чувствую её силу отсюда. Достань. Покажи! Я хочу убедиться, что это не сон и не морок!
Чувствуя на себе множество взглядов, Дарик стянул с плеча вещевой мешок, распустил шнур. В его руке появилась простая латунная чаша. Солнечные лучи скользнули по её матовой поверхности, отразились, упали на лицо одного из слуг. Тот зажмурился, отвернулся, неприязненно зашипев.
— Да, это она,— Гюлим, словно зачарованный протянул руки, но быстро опомнился.— Настоящая Реликвия! Словно раскалённый горн… жжёт пальцы. Брось её на песок!
— Моя часть клятвы выполнена,— Дарик выполнил приказание.— Пора вам выполнить свою. Вы обещали…
— Я всегда держу слово, смертный. Даже когда оно мне невыгодно. Но нетерпение это непозволительная блажь для того, кто хочет прикоснуться к тайнам Смерти. Но мне нравится твоя настойчивость, о алчущий познания паврави! Я наблюдал за тобой и меня впечатлили твоя изобретательность и актёрское мастерство. Так ловко втерся в доверие…
— Втерся в доверие? — переспросил Дарик.
Из-за раны щеки он шипел, не разжимая зубов.
— Так вы следили за мной? Всё время были рядом и ничего не сделали? Я не втирался и не обманывал, я подыхал — вполне правдиво и натурально!
Стрыга у стены зашипела. Насмешливо — как показалось Дарику. Бледные, закрытые гутрами, лица прислужников ничего не выражали, но, казалось, он слышит их издевательские смешки.
— Я всеми силами помогал тебе, смертный,— с деланной грустью возразил хафаш.— Это я устроил бурю, заставившую караван изменить направление. Это я прикрыл твоё бегство из Аль-Амаля и это мои слуги доставили тебя сюда. Единственное, чего я предвидеть не смог — это семидневную стоянку каравана в глухом пустынном кишлаке.
— Но хватит слов,— Гюлим посерьёзнел.— Это твоё!
Он достал из-под плаща книгу, передал её Дарику через одного из слуг. Это оказался фолиант в толстом кожаном переплёте, с медной чеканкой по краям. На буром фоне почти потерялось затёртое и совсем не страшное название: «Nox Arcantum Boh Libber».
— Легендарная «Большая Книга Магии Ночи» за авторством Нуримана Эквилийца,— прокомментировал Гюлим.— Ты не представляешь себе Силы, которой дерзнул овладеть. Думаешь, что сделаешь всё по написанному и… бах!.. ты уже некромант. Глупец. Без поводыря ты — слепой щенок, тыкающийся в боевую колесницу. Одно неверное движение, малейший поворот колеса и тебя порежет на куски!
Дарик стряхнул с обложки воображаемую пыль, спрятал книгу в мешок. Взвалил мешок на плечо.
— Что верно, то — верно,— кивнул он.— Не поспоришь. Без учителя я слепой щенок и червь под колёсами колесницы. Но другого пути у меня нет, а следовательно, не стоит лить слёзы.
— И ты не отступишься, даже узнав, что предстоит идти годы? Даже зная, что они будут потрачены в пустую?
— Не отступлюсь,— отрезал полукровка. Щека болела, в груди кололо и настроения его это не улучшало нисколько.— И вы кое-что забыли, Гюлим-ока...
Хафаш вроде бы удивился. Приподнял одну бровь.
— Было очень любезно доставить меня к себе, но ваши слуги забыли о моём верблюде. Верните его и будем считать сделку завершенной.
Гюлим долго смотрел на него взглядом змеи. Слуги в пернатых плащах превратились в статуи. Стрыга по-птичьи наклонила голову, вытаращила слепые с чёрными прожилками бельма и раскрыла рот, чудесным образом растянувшийся от уха до уха, что можно было сосчитать все клыки.
Алые глаза кровопийцы странно сверкнули, словно в глубине запылал настоящий огонь.
— Верблюда,— фыркнув, переспросил он, не отрывая взгляда.— Может ещё кошель денег на издержки в дороге, а? Ха-ха! Ха! Мне это нравится!
— Найдите ему верблюда! — бросил он слугам.
Гюлим повернулся к Дарику, поглаживая гладкий подбородок.
— Ты дерзок. Напоминаешь мне меня самого в дни юности.
Он выдержал паузу.
— Скажи, доволен ли ты тем местом, что присудили тебе боги? Нравиться ли тебе быть песчинкой в море песка, каплей — в океане, бараном — в отаре? Любишь ли ты боль и плеть, коей награждали тебя мирзы?
— К чему вы спрашиваете?
— Я хочу чтоб ты служил мне. Под моей рукой тыобретешь Силу. Я дам наставников, поводыря в мир мёртвых. Ты узнаешь как оживляют мертвецов ийланы, как наглисс читают мысли и беседуют с пауками, как убивают колдуны Тени. Тебе откроются такие тайные знания, что никто из смертных колдунов даже не слыхивал!
— Что?
