— Всё, что ты слышал, в обмен на службу и верность.
— Но…
— Забудь о том, что говорил твой наставник. Он — мёртв и все его знания обратились в червей! Он ничего не знал обо мне. Он ничего не знал о Великом Повелителе — о Зулле Саракаше, Зулле Великом, Зулле Мудрейшем, Зулле Попирающим Смерть. Только что, своими руками ты приблизил его возвращение и он этого не забудет. Награда найдёт тебя и через сотню лет.
Зачарованный словами хафаша Дарик вдруг понял, что почти не дышит. Даже боль в щеке куда-то ушла. Он вздохнул. Откашлялся.
— Ты можешь ускорить её получение и увеличить размер. Подумай, прежде чем отказываться. Не пренебрегай царской милостью! Склонись пред ним и будешь вознаграждён!
[1] Здесь и далее в главе. Карасев «Кельтская воинственная песня»
[2] Длинная накидка с капюшоном
[3] Ученик, последователь.
Утро наступило внезапно, как будто специально дожидалось момента, когда Феранор закроет глаза. Оно обрушилось яркими солнечными лучами, оглушило гомоном проснувшихся верблюдов, затрясла за плечи руками Агаолайта.
— Проснитесь, хеир!
Капитан нелепо взмахнул руками, свалился с плоского камня на котором уснул.
— Вы приказали вас разбудить на рассвете!
— Кьялин…
Знаменосец отошёл в сторону, терпеливо дожидаясь пока шеф протрёт глаза и приведёт себя в порядок. Ждать пришлось недолго.
— Как прошла ночь? — первым делом спросил Феранор.— Что с пл… раненными?
— Живы,— Агаолайт сделал вид, что не заметил оговорки.— В остальном наши дела хуже. Мы потеряли всех рабов. Из эльдаров остались Вы, я, Бальфур и Дайгон, который нёс дозор на храмовой пирамиде. Сафуадов — восемь, считая вашего приятеля царевича. Слуг и караванщиков не больше десятка — дикари их покрошили изрядно, но проводник цел, хотя ранен.
— Цел, это хорошо,— Феранор сощурился, всё как следует обдумывая.— Подведем итоги. Нашей первейшей целью было найти летопись — она в наших руках, теперь с ней надо вернуться обратно. Если Лаккэнан…
Тут Феранор скривил рот, будто пробовал что-то до отвращения кислое.
—...Имел другие задачи, то унёс их с собой в Хайлаэнэ.
— Митрасир и его воины,— продолжил он после небольшой паузы.— Должны получить плату. Им обещана часть золота, но повторно пускать их в Сокровищницу я не рискну. Кто знает… кхм...
Он оборвал себя на полуслове, смущённо кашлянул.
— Ну, значит, остаёмся только мы,— пожал плечами Агаолайт.— Но всё мы не унесём.
— Перед тем как всё началось атраванцы стащили свою добычу в общую кучу. Набьём оттуда по полному мешку каждый — этого хватит умилостивить шаха.
***
Прежде всего они позаботились о погибших.
Ийланов крючьями оттащили подальше и оставили на поживу стервятникам. Для сафуадов и караванщиков последним пристанищем стал дальний резервуар водохранилища. Мертвецов посадили, привалив к стене, прочли короткую молитву и засыпали песком и камнями. Эльдарам полагалось обрести покой вернувшись в свой Хайлаэнэ. Для этого их обычно клали на корабль или плот, который поджигали и пускали по течению. Ничего подобного под рукой, разумеется, не было.
Очень вовремя Феранор вспомнил о храмовой пирамиде.
— Сложим убитых на её вершине,— решил он.— Не река, но всё равно ближе к Таэ…
Тела подняли, уложили на политый маслом хворост. Рядом с каждым положили его оружие — меч, лук со стрелами и копьё. Лаккэнану в руки вложили волшебный жезл.
Феранор постоял над ним минуту, думая, не сказать ли чего на прощание, но на ум ничего не шло. Да, его отношения с сенешалем волшебницы не ладились с первых дней. Бледный беловолосый эльдар был невыносим, вызывал отвращение… но всё-таки он служили Эльвенору.
Так ничего и не сказав, он взял из рук Агаолайту факел и собственноручно поджог хворост. Пламя вспыхнуло, загудело, жадно облизывая тела.
Когда мрачный, но необходимый долг был выполнен — солнце успело перевалить за полдень. Эльдары занялись летописью. Из-за размеров она не проходила целиком через дыру и её резали на листы, которые потом скручивали в плотные рулоны, оборачивали в холстину и связывали вместе и укладывали штабелями.
Золото и самоцветы поднимали уже после заката, когда по периметру лагеря пылали костры. Их ссыпали в сундуки, которые вытаскивали из зала сокровищницы и передавали сафуадам. Те уже поднимали их на поверхность.
Феранор трудился вместе со всеми. Возвращаясь за следующим сундуком, увидел Агаолайта спешно прятавшего за пазуху небольшой, но туго набитый мешочек.
— Я уже не молод,— ответил на упреждение он.— Пора задуматься о будущем. Я вижу его где-нибудь под Турл-Титлом. В собственном имении с винодельней…
— Почему именно там? Есть замечательные виноградники и в Эльвеноре…
