Ступень пятая милоть байданный держит за спиною, да сустуг харалуга враньего, да шелом омженный. Посоха отроки ступени этой не имут, ато секира громадная за спиной приторочена, да еже требно, в ход пустить могут не косно. Свене, зельнее прочих, сокромя разве ступени девятой, да магией своею может ино себя, да дружних озелить.
Ступень шестая в шуйце посох с лапою когтистой держит. Выя мощная ожерельями чарными увешана, ано в браду кольца харалуговые вплетены.
Ступень седьмая, в шуйце посох с черепом волчьим, в деснице кистень боевой, чарный, да тьмою облюбленный. Глаза во тьме ночной фиолетовым шаром брезжат.
Ступень восьмая, шуйца посох с черепом драконьим сжимает, персты кольцами харалуговыми объяты. Выйдет еже на бой ратный, ино привабит, выйдут к нему и станут ошую него враны, да кречеты, да всякая птица гладная, и станут одесную него волки, да лисы, да всякое зверье ночное.
Ступень девятая же, последняя. Разнятся отроки ступени этой, как разнится зверье лесное. И зелою оделены, якоже не один из прочих ступеней не оделен. И мечи ратные гнут, ажно вейю ивовую. И посоха деи не имут, неже зелой темною и сами наполнены. И не одной лишь навью окормлять вольны, ано паки иными началами. И одним взмахом длани мощной, да юзой глагол последственных, способны рать целую мертвецов подъять.
Мара не любила путешествовать на лошадях. Как и на волках, впрочем. Она любила ходить пешком, но этот способ был очень медленным. Она мирилась с этой необходимостью лишь из-за Зимы, ее любимой лошади. Жару Мара не любила вдвойне, предпочитая ей свежий холод и пронзительные завывания вьюги. Обычные люди не могли услышать в них ничего, но Холодная Дева слышала. Вьюга общалась с ней. Рассказывала сплетни, шутила, смеялась и бесконечно выла, выла, выла.
Зима всхрапнула, дернула головой. Она, как и ее хозяйка, предпочитала извечный ледяной наряд на мрачных пиках молчаливых гор палящему зною и грязи. В большой луже на миг отразилась высокая молодая девушка с заостренными кончиками ушей, длинными белоснежными волосами, и бледными, колючими, как кусочки обжигающего льда, глазами. Она без седла и стремян сидела на спине красивой белогривой лошади. Прямая осанка, полуопущенные веки и горделивая манера держать себя выдавали в ней аристократичное происхождение.
Сразу за ней десятью рядами ехала сотня гномов верхом на огромных темно-серых волках. В двух десятках ярдов впереди пешком шли еще семеро гномов, выше остальных с посохами. Некроманты. Ростом они не уступали людям, а в плечах были шире раза в два. Они возвышались перед Марой неприступной жилистой стеной, готовой защитить ее от любой опасности. В действительности же, она была способна стереть их в порошок несколькими словами.
Слова… опасная штука. Они могут порезать, разрубить, смять, уничтожить, стереть, спалить, разрушить, обратить в прах. Многие говорят, что слова лживы. Но на самом деле в них кроется истина. Нельзя вернуть назад слова, покинувшие душу. Их следует опасаться, как огня. И восхищаться, как порядком, недостижимым идеалом, в котором скрывается правдивая суть мироздания.
Мара улыбнулась своим мыслям. Светало. В это время ее всегда тянуло к высоким размышлениям. Погладила шею лошади. В голове маленькой, едва заметной искоркой возгорелась магия. Она тут же «прислушалась», сверяясь со своими ощущениями, задумчиво провела рукой по лошадиной гриве. Затем выставила руку вверх. С нее слетели несколько замысловатых слов, и двухэтажное здание в центре города будто ударило огромным молотом. Его сплющило. Затем тоже самое произошло еще с несколькими высокими домами.
Она отдала молчаливый сигнал, и за ее спиной зазвучал низкий раскатистый рев горна. Город Мудрый Дуб отныне принадлежал ей.
— Всех выживших убей. Я не желаю возиться с ними. — Не повышая голоса, говорила Мара.
Она сидела в удобном плетеном кресле и изящной рукой в черной кожаной перчатке держала хрустальный бокал с темно-красной жидкостью. Она лениво переливалась в нем, давая отсветы и искажая реальность.
Бывший кабинет кого-то из местных богачей был весьма уютен. Кутаясь в белый, как первый снег, балахон, Мара наблюдала за хаотичными языками пламени в камине. Дрова тихонько потрескивали, источая приятный запах и жар. Но в комнате все равно было холодно.
Книги. Бесконечное множество книг в кожаных переплетах и бережно хранимых обложках покоились на стеллажах по обе стороны от камина. От них веяло тяжелым замогильным холодом мудрости веков и ясности льда. Ни пылинки не отягощало кладезь познания. Новой хозяйке дома это нравилось. Прошлый владелец поместья знал толк в рачительности. Быть может, если бы Мара знала, кто он, она бы даже оставила его в живых. Но ей было лень выискивать. Скорее всего сожрали живые мертвецы.
