Через несколько минут ударили сразу три онагра, траектории трех каменных ядер пересеклись на центральном уступе. Одно из них упало левее, взметнув высоко в небо облако красноватой пыли, но два других попали в цель — второе с отскока, а третье угодило точнехонько в угол.
Удар был такой силы, что помимо самого ядра разлетелись вдребезги несколько камней в стене, сверкнули красноватые росчерки искр, и разлетевшиеся осколки ранили пятерых мастеров, в том числе и из команды соседнего уступа. Часть стены завалилась, придавив двух солдат. Поднялась суматоха — все бросились разбирать завал, чтобы поскорее перенести камни к следующему уступу.
За суетой никто не заметил, как еще одна трапеция ударила мачтой о суппорт, посылая заряд дробленного камня. Взметнулись фонтаны пыли, и еще несколько осколков нашли свои жертвы. Оказавшийся свидетелем этого вахмистр внезапно бросил щит, и начал размахивать плеткой и истошно орать, силясь заставить мастеров не суетиться и восстановить рабочий режим. Без внимания этого оставить не могли, и, по видимому сошедший с ума вахмистр вскоре оказался размазан по полю тяжелым каменным ядром. Ему на смену оперативно прибежал другой, и строительство очередного уступа возобновилось.
Рабочие, словно муравьи, продолжали разбирать одни уступы и строить новые, делая это под непрекращающимся обстрелом из сорока трапеций, которые то вели рассеянный огонь по всем командам, то сосредотачивали свое внимание на одной, продолжая держать строителей в гнетущем напряжении.
Стоило только наблюдателям со стен замка заметить, что где-то рабочие скучились, как по ним немедленно наносился хлесткий удар дробленным камнем. Каждый такой выстрел собирал две-три жертвы, однако это не могло остановить продвижение уступов.
Убитых за руки и за ноги оттаскивали в сторону, чтобы не мешали носить камни, а их места тотчас же занимали другие рабочие. Мало-помалу в двухстах пятидесяти ярдах от крепости начали расти уступы. В основание каждого клали самые большие камни, расширяя фундамент ныне до семи футов, а пока высота стен была весьма посредственной и еще не имела твердой и надежной опоры, вахмистры прикрывали ее щитами. Если солнце закрывало летящее ядро, рабочие разбегались, и оно с треском врезалось в растущее укрепление.
Возведением таких стен руководили мастера гномы, умевшие так положить камни, что между ними нельзя было просунуть даже тоненькое лезвие ножа для бумаг. Такие, положенные надлежащим образом камни хоть частично и дробились от мощных ударов онагров, но не разлетались на куски, и не вываливались из общей кладки.
Наряду с искусством строителей росла и сноровка обслуги метательных машин. По мере приближения к замку ядра становились все тяжелее, а попадания все чаще. Новые стены рушились, и строителям приходилось начинать все сначала.
Когда второй и третий уступы утвердились на дистанции в двести ярдов и даже выдержали несколько попаданий каменными ядрами из онагров, их команды, воодушевленные удачей, схватили новые камни и помчались дальше, чтобы заложить следующий уступ. Они не знали, что приготовил для них противник, и полагали, что башенные щиты вахмистров и солдат надежно прикрывают их от каменных ядер и ставших все чаще сыпаться болтов из баллист.
В один момент сорок трапеций одновременно сделали залп глинянными шарами с начинкой из горючей смолы. Оставляя черные дымные хвосты, смоляные бомбы обрушились на рабочих, и все вокруг завертелось в огненных вихрях. Все пространство вокруг новых уступов за одно мгновение превратилось в сплошное море огня с мечущимися в нем обреченными жертвами.
Обстреляв смоляными бомбами новые уступы, наводчики трапеций принялись за другие. Дымные следы перечерчивали небо, иочередной уступ вспыхивал факелом, однако выстроенные в полтора человеческих роста стены укреплений держали удар. Они полыхали чадным пламенем, которое вспыхивало еще ярче с каждой новой бомбой, однако смола прогорала — и из-за стен появлялись строители.
Они упрямо волокли камни дальше, огибая обугленные трупы своих товарищей, застывших в разных позах там, где их настигала смерть.
— Нужно отвлечь внимание от рабочих команд, — задумчиво произнесла Мара, кинув размышляющий взгляд на Крама, будто взвешивая все «за» и «против».
— Можно пустить всадников, — тот не стал задерживаться с ответом. Вчетвером они стояли на одном из высочайших холмов в окрестностях, наблюдая за происходящим в долине.
— Да. Пусть будут всадники. Ответим огнем на огонь. Всадники засыплют их горящей паклей. Думаю, за стеной найдется чему гореть — не весь же замок из камня.
— Обязательно найдется, госпожа! — воскликнул Крам, и отправился исполнять распоряжения. Вскоре рассредоточенные по лагерю пешие всадники сконцентрировались в один отряд, оседлали волков, заклубились, вытянулись жгутом и понеслись к замку.
