Зарплату нам по договору должны были выплатить «кучкой» – по окончании строительства. Боялись, видно, загуляем, все планы сорвем. Прямо на работу нам регулярно привозили разные продукты – масло, сахар, тушенку, овощи, хлеб… Снабжали хорошо. Маслом, тушенкой, сахаром мы расплачивались за баню, за угощения ее с бабулькой. Иногда удавалось что-то толкнуть на сторону – покупали водку. Делали это редко. Оно и понятно: пропей продукты – будешь неделю топором натощак махать.
На работе еду мы варили по очереди. Кухня находилась в том же бараке-времянке, где мы жили. Не пили. Не на что и некогда. Волей-неволей соблюдали сухой закон. Да и подкалымить хотелось. Понимали – работа временная. Сегодня заработать можно, а завтра – Бог весть.
Люди же в бригаде, понятно, были разные. Были и такие мужики – только о пьянке и разговор. Сядем на перекур – и пошли вспоминать:
– На Новый год мы с Андрюхой-соседом восемь бутылок вызыбали… Вспомнишь – вздрогнешь. Красота!..
– А мы однажды канистру тормозухи уделали…
– На свадьбе было дело… Поспорили, кто из горла в один дых бутылку уделает, – я часы выиграл…
Тосковали…
Так тихо-мирно, можно сказать, по-ангельски прожили-проработали мы около четырех месяцев.
Приближалось окончание строительства, подходила пора разъезжаться по домам.
Сдружились, сработались мы крепко, с полуслова понимать друг друга научились. И с полуслова мы поняли того, кто предложил к саламату брагу поставить. Поняли и одобрили. Начальство нам водку вряд ли привезет. Нынче начальники и трезвых-то работяг боятся. А разъехаться по своим углам без прощальной рюмашки-чеплашки – тоже не по-людски будет.
Сахар, крупа разная, фляга трехведерная дюралевая у нас имелись. Сложили мы все это в кузов машины и отвезли при очередной поездке в село бабушке Моте, попросили ее нам брагу поставить.
Почему у себя во времянке сами не поставили, думаю, понятно. Попробуй-ка утерпи, выдержи нужный срок, раньше времени во флягу не загляни, не попробуй…
…В назначенный бабушкой Мотей день мы почти всей бригадой оседлали наш грузовик и помчались в село. Помылись в бане, вручили подарки, те же продукты, бабе Моте, поставили флягу с брагой на почетное место – у кабины, проверили, хорошо ли закрыта крышка, сели вокруг, опять же, в почетный сидячий караул и поехали к своему мосту.
Не успели отъехать от села три-четыре километра – ЧП. Илька Чипизубов в истерике забился:
– Мужики! Братцы! Не могу больше! Не могу! Сердце останавливается, душа горит – дайте пару глотков браги глотну. Не могу! Помру сейчас! Дайте!
– Потерпи, – отвечаем. – Ни хрена с тобой не сделается. Через двадцать минут дома, в бараке, будем – глотнешь. Все хотят – терпят, и ты потерпи.
Илька возле фляги сидел, как невесту ее обнимал. И не успели мы ойкнуть – вскочил он на колени, откинул крышку у фляги и голову в горловину сунул. Секунда на все ему потребовалась. Кинулись ребята к нему, за штаны, за рубашку схватили – тащат и ничего сделать не могут. До сих пор не понимаю, как это получилось – голова Илькина в горловину фляги протиснулась, а обратно – что мы только не делали, вытащить голову не смогли. Машину остановили, флягу и так и этак трясли, крутили, вертели, Ильку за ноги тянули – бесполезно. Только уже когда на место приехали и пилкой по металлу горловину фляги расширкали – Ильку вытащили. Мертвого, конечно, вытащили. Захлебнулся. Можно сказать, на наших глазах из-за нашей жадности утопился. И что бы нам ему этого бабы Моти пойла не плеснуть…
И что хотите-делайте, я с тех пор на брагу смотреть не могу, духа ее не терплю…
Дорогие россияне! Дорогие соотечественники!
Мы затолкали голову в смертоносную флягу. Удастся ли нам вытащить ее?..
