— Очень любопытно, очень любопытно, — оживился Вершинин, и даже отвёл взгляд от груди танцовщицы. — Действительно ли революция или ради интриги? Последняя «революция в энергетике» содержала в себе критичную ошибку, приводящую к выгоранию схем. Такие революции никому не нужны, если вы понимаете о чём я, хе-хе.
— Мои люди говорят, что всё очень серьёзно. Действительно, есть все шансы. Деталей, как вы сами понимаете, я достать не могу, пока работает бюро. Официальными путями, конечно же, — загадочно добавил черноусый.
— Надо же. Павлов прекрасный специалист, пусть и грязной крови изначально, но был возвышен заслужено. Не последний человек Зодческой науки, — покачал головой князь. — Будет прелюбопытно посмотреть на его новое изобретение. Крепкий Зодчий, надёжные и удобные схемы. Академия может гордиться им.
— Он работал не один, — прилизанный наблюдал за Вершининым с непонятной улыбкой.
— Надо же? Соавторство? С самим Павловым? Не томите, Сергей Себастьянович!
— Баженов, Ипполит Аристархович. Его соавтор — Баженов, — с удовольствием следил за реакцией князя его усатый собеседник.
— Хм… Знакомое имя. Баженов… Баженов… — нахмурился Вершинин.
— Томашовский фронтир, Ипполит Аристархович, — деланно удивился Сергей Себастьянович.
Князь хорошо владел собой, и потому не дрогнул:
— О! Юноша жив? Прекрасная новость. Я не ошибся в его талантах! Изумительно. Полагаете, Академия родила ещё одного талантливого создателя схем? Я очень заинтересован! Где бы посмотреть на чертежи?
— Пока нет такой возможности, как вы понимаете. Однако я слышал, что Баженов уже использует их. Быть может, стоит к нему наведаться? — усатый продолжал издеваться, но Вершинин талантливо не замечал намёков.
— Какой умный мальчик. Может далеко пойти!
— Как рука вашего сына? — сменил тему Сергей Себастьянович, с хитрым прищуром.
Вершинин тепло улыбнулся спутнику:
— Спасибо за заботу, мой друг. Медленно, но верно, идёт на поправку. Им занимается профессор Лебединский лично!
— Очень рад, очень рад.
Они приподняли бокалы, приветствуя друг друга. Ипполит Аристархович представил, как засовывает ножку бокала в глаз усатого ублюдка, и отпил глоток дорогого напитка.
Вершинин не следил за судьбой отправленного им на смерть простолюдина. Был уверен, что сопляк не пережил назначения.
А тут ещё и патент с самим Павловым нарисовался. Кажется, князь недооценил паренька. Надо будет присмотреться к делам этого Баженова. Может, что-то получится в них изменить.
Квадроцикл остановился возле церкви. Я слез с машины, прошёл мимо замолчавших людей к входу. На самом верху меня ожидал бледный отец Игнатий. По бокам от него стояли два молодых помощника, и каждый держал по иконе.
Священнослужитель пристально смотрел на меня, пока я поднимался по ступеням. Над куполом церкви взлетела ворона, оглашая округу мерзким карканьем. Левый паренёк вздрогнул, покосился наверх, а затем зашептал молитву.
— Пусть Господь ведёт вас, господин Зодчий… — сказал, наконец, отец Игнатий.
Я преклонил колено, прекрасно понимая, что сейчас за мной наблюдают десятки внимательных глаз, для которых вера не пустой звук. Мужчина взял одну из икон и осторожно приладил её в специальное крепление на штандарте. Прочное древко крепилось у меня за спиной и шло вдоль позвоночника. Движениям не мешало, пусть и непривычное приспособление для многих. Однако ничего лучшего в голову не пришло.
Игнатий защёлкнул все замки, закрепив икону в раме, и я поднялся на ноги. Повернулся к ожидающим. Броню из пластикора мне подобрал лично витязь, и двигаться в ней было не так привычно, как я привык. Однако мы тут не на прогулку собирались. Бо́льшая часть людей внизу тоже опустились на одно колено, крестясь.
Объяснять, зачем мне потребовалась икона, я никому не пытался. Сила Эха, помноженная на порченое золото, поможет во время нашего путешествия. А символ веры… Он поддержит боевой дух остальных. Этого достаточно. Вряд ли нас ожидает простая прогулка.
— Время, — тихо сказал я, и воины поднялись с колен. Здесь были как охотники, так и бойцы гарнизона. Забряцало оружие. Раздалось несколько тихих команд, и моя «армия вторжения» двинулась за церковь, где находились кони.
Мне достался белый жеребец. Послушный и очень умный. Наше знакомство прошло изумительно, и, оказавшись в седле, я понял, что конюхи Фурсова не зря ели свой хлеб. Животное отзывалось на любое движение и совершенно не нервничало из-за происходящего вокруг.
— Хозяин! — вдруг оказался рядом со мной Черномор. — Вы просили сообщить, когда на подконтрольных вам землях появится барон Уильям Дигриаз! Несмотря на некоторую аномалию, я хотел бы сказать…
— Май друг! — из-за церкви вышел американец собственной персоной в сдвинутой на затылок шляпе. — Моё сердце петь о том, что ты идти в некоторый адвенчур! Будет файт?
