По дороге обратно в Варту-Бера я постоянно постукиваю по этому месту, проверяю, там ли Икса, и успокаиваюсь, лишь когда он ерзает и урчит достаточно громко, чтобы расслышала только я. Этот звук наполняет меня странным облегчением. Икса мой, и я буду его защищать, несмотря ни на что, я сохраню его, несмотря ни на что. А он, похоже, чувствует то же самое, потому что, когда мы въезжаем в Хемайру, у меня в голове раздается еще один звук – низкий и очень далекий, но четкий.
Это голос Иксы, детский и невинный:
«Де… ка…»
Следующим утром я просыпаюсь рано и вижу, как к моей кровати с оружием в руках крадутся подруги. Икса, спящий у меня на груди, тут же вскакивает, издает низкий пугающий звук, от которого волосы на руках встают дыбом.
– Хватит, Икса, – беспокойно шепчу я ему.
Он тут же перестает шипеть.
Но потом девчонки поднимают оружие.
Икса спрыгивает на пол. В считаные секунды он возвращается в прежнюю форму, он вновь похож на водного драгоса с блестящей чешуей, под которой перекатываются мощные мышцы, но вырастает до чудовищных размеров. В его горле зарождается низкий рокот, отдаваясь во всем моем теле.
– Во имя Ойомо, что это за!.. – ахает Белкалис, вскидывая меч.
– А я говорила, что эта дрянь ненормальна! – в ужасе тычет в него Адвапа. – Гребаная дрянь!
Икса снова рокочет, а я выставляю руки, пытаясь успокоить обе стороны.
– Тш-ш, Икса. – Я тянусь к нему ладонью, и меня захлестывает облегчение, когда он утыкается в нее огромным носом. Для такого грозного существа он очень нежный. Почти как ребенок…
«Де… ка?» – неуверенно шепчет он, и его голос звучит в моей голове еще яснее прежнего.
– Все хорошо, все хорошо, – ласково говорю я, а сердце бешено колотится. – Это я, Дека.
Уменьшись обратно, мысленно прошу я. Пожалуйста, Икса.
«Де… ка».
Икса съеживается и через несколько мгновений котенком запрыгивает обратно на кровать.
– Вы видели, видели? – ахает ошарашенная Бритта. – Оно просто изменилось… раз, и все! Почему оно изменилось? – Она прищуривается, глядя на меня. – Это ты как-то сделала?
– Икса – он, а не оно, – недовольно фыркаю я, пропуская вопрос мимо ушей. – И что это вы четверо тут затеяли?
Бритта указывает на Иксу, который успел добраться до подушки и уютно на ней устраивается.
– Из-за вот этого. Что это вообще такое?
Я смотрю на него, затем пожимаю плечами:
– Не знаю, если честно.
– Ты ведь понимаешь, что оно ненормальное, правда? – говорит Аша.
Сестра уже рассказала ей все о нашей вылазке и о том, что мы там обнаружили. За исключением, конечно, сюжета о моих способностях.
– Он, – поправляю я, закатывая глаза. – И серьезно, Аша? Про нас тоже твердят, мол, мы ненормальные, а мы тут ссоримся из-за котенка.
– Это существо, которое ты нашла в храме, посвященном демонам, и оно не только меняет форму, но и питается твоей кровью, – возражает Бритта. – Я видела, как он тебя укусил.
– А что, если оно захочет нас убить во сне? – добавляет Адвапа. – Об этом ты не думала?
Я снова закатываю глаза.
– О, да Ойомо ради, кем бы Икса ни был, он не чудовище, уж я знаю точно. Просто перевертыш, которого растит тот, кто жил в храме. – Я знаю, что все так и есть. – Да и вообще, это ндоли сказало мне его оставить.
Бритта вскидывает брови.
– Ндоли сказало? Ндоли – это состояние, похожее на боевое, ты же понимаешь, правда?
– Ндоли – это боевое состояние, ну, более глубокий его вид, – поправляю я.
Не могу винить остальных, что они не знают больше. Белорукая отказывается их обучать, мол, напрасная трата сил, поскольку у них нет таких, как у меня, способностей.
– И когда я в нем, Белорукая говорит, что я вижу все яснее, чем обычно. Например, это. Икса не желает нам зла.
«Де… ка…» – соглашается Икса.
– Ты из ума выжила, – говорит Бритта. – Ты это понимаешь, да?
Вздыхаю, возвращаясь в кровать и натягивая на себя одеяло. Я не собираюсь больше спорить.
– Давайте так: завтра я поговорю об Иксе с Белорукой. Скажет от него избавиться – я подумаю.
– Ладно, – фыркает Бритта. – Но я хочу тоже там быть. Проследить за тобой.
– Ладно, – соглашаюсь я.
Жду, пока не стихает ворчание с удаляющимися шагами, затем бросаю на Иксу взгляд.
«Только не докажи, что они правы, хорошо?» – беззвучно шепчу.
«Де… ка…» – вот его ответ.
Он прижимается ко мне, и мы вместе засыпаем.
Когда следующим вечером я прихожу на озеро, Белорукая как обычно возлежит на ковре с кувшином пальмового вина, россыпью сушеных фруктов и тарелкой сыров. Белорукая обожает негу, и это никогда не изменится. Я прибываю первая, и Белорукая, приглашая, похлопывает рядом с собой:
– Присаживайся, Дека.
– Да, кармоко, – отвечаю я и, быстро опустившись на колено в традиционном приветствии, неохотно опускаюсь на ковер, вся как натянутая струна.
Я знаю, что должна рассказать про Иксу, но не представляю как. Кроме того, еще нет Бритты, а я пообещала без нее не начинать.
– Говорят, ваша первая вылазка прошла успешно, – негромко произносит Белорукая, наливая бокал пальмового вина и протягивая его мне.
Качаю головой, отказываясь.
– Да, кармоко, мы победили всех смертовизгов, что гнездились в пещере.
