Золотая империя полностью

– Прошу прощения, если ты ожидала кого-то другого. Я лишь хотела заглянуть и убедиться, что вы с братом удобно устроились. Комнаты не разочаровали?

– Они очаровательны. Жаль лишь, что такое гостеприимство не было оказано Джамшиду раньше.

– А мне жаль, что его родители жестоко убили отца моих детей и тысячи наших подданных. – Несмотря на тон, с которым королева отчеканила эти слова, от Нари не укрылись следы истинного горя, промелькнувшего в глазах женщины. – Уверяю тебя, то, что Джамшида держали взаперти, было к лучшему.

– Да, вы все ясно дали понять, что думаете о дэвах.

– И я прошу за это прощения. Но иногда самое мудрое решение – это позволить собеседнику показать тебе, кто он таков. Ваджед может быть опасен. Он верой и правдой служил моему мужу, он любит моего сына, но будь я на твоем месте, я бы хотела знать, как он ко мне относится. Как все остальные ко мне относятся. Ты выжила в Дэвабаде не потому, что прятала голову в песок.

– Я никогда, даже на мгновение, не забывала, как меня видят окружающие. – Нари была слишком зла, чтобы спрятать за маской все свои эмоции, но она постаралась сдержать хотя бы обиду. – И на вашем месте я бы расценила неспособность обеспечить безопасность моих гостей как личный недостаток.

Хацет удивленно улыбнулась.

– Как, однако, у тебя развязался язык. Мне запомнилась гораздо более осторожная бану Нахида.

– Я оставила свою страну, Хацет. Али не рассказывал вам об этом? Я оставила свой дом и мирную жизнь, чтобы приехать сюда с вашим сыном в надежде все исправить… в надежде спасти вас всех. Мне никто не смеет угрожать.

– Если бы все было так просто, дитя мое. – Она поманила ее за собой: – Идем со мной.

Нари помедлила, раздумывая, не вернуться ли за сервировочным ножом, который прикарманил Джамшид. Но она ограничилась тем, что прихватила свою шейлу.

– Где Али? – спросила она, обматывая платок поверх головы и плеч, когда они вышли из комнаты.

– Спит, – ответила Хацет. – Против своей воли, но что поделать, мало кто выстоит, когда тебе в пищу подсыпают опиум.

Нари ошеломленно уставилась на королеву:

– Вы опоили собственного сына?

– Ему нужен был отдых.

– Ему нужен был… Как много вы имели дело с опиумом? Это сильный наркотик. Если вы напутали с дозировкой…

Хацет устало фыркнула:

– Я вытащила тебя из постели не для того, чтобы выслушивать лекцию по медицине. Он мой сын. Я никогда не причиню ему вреда.

– Ваш муж собирался казнить его.

Королева джиннов смерила ее долгим, оценивающим взглядом, но уступила.

– Справедливое замечание, бану Нари. Но тебе не о чем беспокоиться. С Али все в порядке, уверяю тебя. – Она помолчала. – Он тебе и вправду небезразличен, не так ли?

Али, который так бережно обнимал ее на пляже, утирая слезы с ее щек. Кроме нас, здесь больше никого нет. Тебе не нужно держать лицо.

Но Нари нужно было держать лицо.

– Он ничего.

– Временами с тобой совершенно невозможно разговаривать.

– И я горжусь этим. – Нари сменила тему разговора, когда Хацет повела ее по очередному пустому коридору. Не считая серо-полосатой кошки, охотившейся на паука, тихий замок не подавал никаких признаков жизни. – Ваш племянник упоминал, что вы выслали население из города. Это правда?

– Всех, кого мне удалось убедить. Афшин разослал гонцов по родным провинциям с угрозами пожаров и возмездия. Если Манижа придет за Джамшидом и сожжет это место дотла, я не хочу, чтобы погибли все. – В голосе королевы сквозила горечь. – Какая жалость. В этом замке должен звенеть детский смех, и мне бы очень хотелось, чтобы моего сына встречали все его кузены и тетки. Но игра не стоит свеч.

Искренность, звучавшая в ее словах, несколько смягчила гнев Нари. Ненавидеть Хацет всегда было труднее, чем Гасана: Нари легко узнавала себя в женщине, которой семья и политика не оставили большого выбора в жизни.

Они вышли во внутренний двор замка. Наполовину сад, наполовину руины – это было место безупречной красоты. Зеркальные плитки пролегли вдоль песчаных дорожек, отражая полную луну серебристыми лужицами света. Журчал ручей, разделяя двор напополам, бледные деревья тянулись к небу сквозь решетчатый потолок.

– Невероятно, – восхищенно выпалила Нари. – Такое чувство, будто я иду по лесу.

– Ты бы видела, как здесь красиво, когда есть магия. – Хацет провела пальцами по папоротнику. – Мой отец всегда говорил, что именно так должны жить джинны. На краю и среди дикой природы, по духу ближе к нашим предкам, чем к «загрязненным человеческим городам». Он никогда не был высокого мнения о Дэвабаде, – тоска наполнила ее голос. – Мое собственное детство прошло гораздо веселее, чем детство моих детей, и я всегда задавалась вопросом, как бы они могли расцвести здесь. Как легко чувствовала бы себя Зейнаб, если бы не была привязана к гарему, полному политиканских аристократок. Какой ученый мог бы вырасти из Али, если бы ему никогда не пришлось брать в руки зульфикар.