– Ну конечно, я бы все отдала, чтобы получить такие же.
– Ну, это легко устроить, – улыбнулся Орсон в ответ.
– Что? Как?
– Конечно, я могу исполнить твое желание. Я же все-таки Великий Черный.
– Орсон, – не верила своим ушам Вероника, – если ты это сделаешь, то я буду готова на что угодно, чтобы тебя отблагодарить.
– Да ну что ты, Ника, мне ничего не нужно, – ласково ответил Черный, – правда вот…
– Что? – заглянула ему в глаза девушка.
– Такая магия требует соблюдения некоторых условий. Ты должна будешь отдать взамен любую свою вещь, которую сама можешь выбрать. Тогда обряд будет оплачен.
– Забирай, забирай все что хочешь, – ликовала Вероника, – у меня есть кое-какие украшения из дома. Они золотые, мне папа подарил, этого хватит?
– Даже не думай, я не возьму ничего ценного. Это может быть что угодно, просто чтобы потом не было вопросов. Вот, к примеру, даже твой корсет.
– Корсет?
– Да.
Вероника, не помня себя, начала тянуть за ленты, туго натянутые за спиной, чтобы поскорее расплатиться за столь вожделенное преображение. Узелки, как назло, путались, но ее упорство взяло верх, и бантик поддался. Она торопливо расслабляла петли, извиваясь как змея, и, когда дело было сделано, протянула Великому Черному его оплату. Платье на ней расправилось, и Веронике сразу стало легче дышать.
Орсон попросил положить корсет на стол и спросил:
– Ты точно готова? Обратно твою внешность я уже вернуть не смогу.
– Я готова как никогда, – улыбнулась своему счастью Вероника.
Мурашки стадом горных овечек пробежали по ее телу. Неужели! Неужели она навсегда сможет забыть о матери, перестав видеть день за днем ее отражение в зеркале. Она избавится от всех неприятных воспоминаний, чтобы начать новую жизнь с Валентином.
Орсон подошел к ней так близко, что холод от серебряных лат на его одежде заставил Веронику задрожать.
– Ты все еще можешь передумать, – предупредил он.
– Ни за что! – отчеканила она в ответ.
– Значит, так тому и быть.
Великий Черный положил ладони ей на голову и медленно провел вниз по волосам. В кожу Вероники словно воткнулись сотни маленьких игл, но она не смела даже пикнуть, чтобы он не подумал остановиться. Пытка продолжалась невозможно долго, глаза слезились, а кожа горела. Вот где была настоящая плата за превращение – она платила своей физической болью.
Но агония закончилась так же внезапно, как и началась. Орсон резко провел руками по ее плечам, будто сбрасывая с них прошлое, и, щелкнув пальцами возле ее лица, сказал:
– Готово.
Вероника не смела открыть глаза. Она не верила, что все происходит на самом деле. Если Орсон просто подшутил над ней, это будет самая жестокая шутка в ее жизни.
– Ника, я говорю, все готово, – повторил он. – Открывай уже глаза.
Вероника зажмурилась еще сильнее, а когда решилась и все же взглянула на отражение в огромных зеркалах, покрывавших стены игровой, то потеряла одновременно и дар речи, и возможность дышать. В серебряной глади отражалась самая красивая девушка, какую ей только приходилось видеть. Белые прямые волосы струились по плечам и прикрывали грудь, кожа светилась, точно посыпанная алмазной крошкой, а голубые ледники глаз отражали десяток свечей, горящих вокруг, и искрились бликами.
– Это невероятно, Орсон, – сказала она почти шепотом.
– На здоровье, – как-то отстраненно ответил Черный. – Ну, мне пора, Лунные Врата сами через себя никого не проведут.
Он взял со стола корсет и, не сказав больше ни слова, растворился в тумане окружающих залу стен, оставив Веронику любоваться новой собой.
– О, Орси, как дела? – поймал брата в коридоре Валентин.
– Отлично, – улыбнулся Великий Черный.
– Отлично? Три сотни лет не слышал от тебя этого слова. Ты меня пугаешь, брат. – Валентин всматривался в лицо Орсона, чтобы понять, чему тот так радуется.
– Я всегда счастлив, когда оказываюсь прав, брат, – снова загадочно ответил Черный.
Орсон достал из-за спины какую-то коричневую тряпку и бросил ее Валентину. Великий Белый поймал предмет и начал его рассматривать.
– Это корсет? Зачем тебе корсет?
– Это не просто корсет, дорогой брат, это доказательство того, что Ника тебя не любит. Мне даже не пришлось утруждаться и соблазнять ее, она готова была отдаться мне только за то, чтобы я перекрасил один ее глаз.
– Ты врешь! – закричал Валентин.
– Отнюдь, но я человек чести, поэтому она получила все, что просила, если ты понимаешь меня.
Валентин уже не слышал его последних слов. Он несся искать Никс, чтобы самому убедиться, что все, о чем говорил Орсон, грубая ложь, но когда он вбежал в игровую, то вместо кучерявой милой Вероники с медовой кожей обнаружил ледяную королеву.
– Никс… – прошептал он, останавливаясь как вкопанный.
– Вал! – не заметив его реакции, заулыбалась Вероника. – Посмотри, как красиво!
– Что ты наделала…
Великий Белый попятился, не желая подходить ближе.
– Орсон был так добр со мной, – продолжала улыбаться девушка, как будто не понимала, что совершила самое ужасное преступление против их любви. – Вал? Тебе не нравится?
– Ты продалась за белые локоны?
