– Все, о чем я мечтаю, это чтобы твои заботы стали моими, точнее, чтобы вся ты стала моей заботой. – Он замолчал, как будто не зная, как продолжить. – Позволь мне искупить вину. Позволь сделать так, чтобы ты больше никогда не справлялась ни с чем в одиночку.
– Скоро может наступить конец света и справляться уже ни с чем не придется!
– Ну, тогда хотя бы до этого момента, – слегка повеселевшим голосом сказал он, подходя еще ближе.
Она уже почти чувствовала на оголенной шее под высоко заколотым хвостом его дыхание.
– В прошлый раз ты так легко от меня отказался, Вал. Ты не поверил мне, но поверил Орсону. Ты допустил мысль, что я отдалась ему за возможность получить белые гладкие волосы, кожу без веснушек и голубые глаза. После тех лет, которые мы провели вместе, после всего, что было до этого между нами… А теперь ты просишь запросто поверить тебе?
– Я был дураком, Никс. Орсон наговорил мне всякого. Он сказал, что ты будешь несчастна, когда начнешь взрослеть и стареть. Что ты со временем разлюбишь меня, когда поймешь, что променяла целый мир на одного жалкого бога. Он ради шутки предложил тебя проверить, я не думал, что это серьезно, не думал, что он действительно сделает это. Но когда я увидел тебя без россыпи твоих замечательных веснушек на загорелом носике, без копны вечно путающихся волос, у меня словно выбили почву из-под ног…
– Я ненавидела эти веснушки, ненавидела эти кудри! – закричала Вероника. – И ты прекрасно об этом знал! Все это досталось мне от матери, которая подбросила меня в монастырь, когда узнала, что понесла от отца. Она не хотела внебрачного ребенка, поэтому оставила меня на холодных ступенях библиотеки и пропала. Я была ей не нужна! А мне были не нужны напоминания о ней!
Валентин без спроса обнял ее:
– Никс, я люблю тебя, всегда любил и всегда буду. Ни один смертный никогда не был для меня столь важен, как ты.
– Да ты романтик, – фыркнула Вероника.
– Ты знаешь меня лучше всех. Ты знаешь, что каждый второй удар моего сердца посвящен тебе. – Он сжал ее руки еще крепче и, наклонившись, поцеловал в шею. – Я не прошу тебя прощать меня в эту секунду, но дай хотя бы шанс все исправить. Дай возможность снова сделать тебя счастливой, и если ты хотя бы чуть-чуть веришь, что я не идиот, то должна понимать, что этот шанс я упускать не собираюсь.
Вероника закрыла глаза и положила голову на плечо Валентина.
– Нет слов, чтобы описать, каким было мое горе, когда ты ушел, и нет слов, чтобы рассказать о том, как я скучала.
– И я, – прошептал он, – скучал до безумия.
Веронике очень хотелось поверить, что все, о чем говорил Великий Белый, возможно. Что можно забыть прошлое и начать с чистого листа. Пока она не знала, как ей это сделать, ведь каждый раз видя его, она вспоминала свои страдания. Ей казалось, что ее мир треснул и ее засасывает в огромную бездонную дыру, в которой с каждой минутой становится все холоднее и темнее.
Вероника поежилась от этих воспоминаний, и даже тепло Валентина не смогло прогнать холод, сковавший ее тело. Ей хотелось вырваться из его объятий, влепить богу звонкую пощечину и приказать никогда больше не подходить к ней ближе чем на метр. Но внезапно она вспомнила Теону и ее удивительную способность прощать и видеть в людях лучшее.
Видящая всю жизнь врала о прошлом той, которую любила, но Теона, узнав правду, все же простила ее, потому что поверила в силу любви наставницы. Неужели после того, как сама побывала на месте предателя, она не сможет найти в себе силы шагнуть навстречу Валентину?
– Мне нужно время, – тихо сказала она, – я не готова в одну минуту забыть все и притворяться, будто ничего и не было.
– Я понимаю, – ответил он.
– Но ты можешь быть рядом, и я тебя не ненавижу, – продолжила Видящая.
– Не ненавижу – это уже прогресс, – покачал головой он.
– Пока это все, что я могу.
– И это уже много.
Он слегка наклонил голову и поцеловал ее в висок, задержавшись губами на мгновение дольше, чем она рассчитывала.
– Я сделаю все, чтобы ты больше никогда не плакала, – пообещал он.
Стоя посреди зала Лунных Врат, они оба приняли условия их новой игры, в которой наградой могло стать счастье.
Бон проснулся от легкого прикосновения кончиков пальцев к шее. Он открыл глаза – Теона вздрогнула, слегка смутившись. Такая храбрая накануне, теперь она краснела, потому что ее застали подглядывающей за спящим.
– Убирала локон, – пояснила она.
– Иди сюда, пожалуйста, – попросил он, притягивая ее для поцелуя.
Ворох волнистых каштановых волос шатром накрыл его лицо, скрывая от мира. Он запустил руку под одеяло, ощущая плавные изгибы ее тела, проводя ладонью по шелковой коже и еще крепче прижимая к себе. Их ноги переплелись, и тела ловко подстроились друг под друга.
– Я хочу спрятать тебя от всего мира, от всех опасностей, от любого горя, закрыть и никогда больше не пускать в места типа Дарэна, – сказал Бон, прижимая голову Теоны к своей груди.
