Джекоб пытался прочитать в следах ответ, который искал со дня встречи с бамбуковой девушкой, но даже лисице следы не выдали, вернулась ли к его брату нефритовая кожа. Оба они видели только, что Уилл уехал с двумя спутниками. Лиска могла бы поспорить на перо человеколебедя, что один из них Бастард, но второй след ее озадачивал. Его оставил кто-то более легкий, вероятно женщина. Похоже, она была ранена, и там, где ее след начинался, траву усеивали кусочки коры. На них налипло то же прозрачное клейкое вещество, которое они обнаруживали на остатках коры и раньше.
Возможно, они и не заметили бы ольху, если бы не листья из стекла и серебра. Лиска приблизилась к дереву очень нерешительно. Лицо, образованное складками коры, она однажды уже видела, пусть и мельком, на одно ужасное мгновение.
Джекоб с тревогой огляделся по сторонам.
Оба они знали, кого он ищет.
– Думаю, она поехала с твоим братом, – сказала Лиса. – Она и Бастард.
Джекоб всматривался в застывшее лицо, словно жалея, что оно не может рассказать ему, добровольно ли Уилл поехал с ними и если да, то почему выбрал себе таких зловещих спутников.
Лиска обвила его руками и поцеловала. Чтобы испытывать не поднимающийся в душе страх, а счастье. По-прежнему такое безмерное счастье.
Несмотря. Какое замечательное слово. В нем столько свободы. Смелости. Надежды.
– Эльф получил, что хотел, – прошептал Джекоб. – Может, отстанет от нас на время. Но я не буду на это рассчитывать. Обещаю, я обязательно что-нибудь найду. Какое-нибудь колдовство, которое защитит тебя от него.
– Нет, – прошептала в ответ Лиска. – Мы найдем его вместе.
Джекоб зарылся лицом в ее волосы. Он целовал ее, будто это могло помочь ему забыть мертвую Фею. И Уилла, и отца, и эльфа, который получил, что хотел.
– Давай удивим Хануту и Сильвена, – предложил Джекоб. – Мы сможем добраться до Камчатки раньше, чем они успеют сесть там на корабль.
Звучало это чудесно.
Так же чудесно, как украденное время в хлеву деткоежки или пастушьей хижине. Или драгоценные минуты на берегу, когда они выжили при потоплении альбионского флота. У них мастерски получалось воровать время. Везде. Вместе. Но она не могла позволить Джекобу сбежать. Ему не будет от этого хорошо.
– И когда ты решишь повернуть назад, как думаешь? – спросила она. – Завтра? Послезавтра? Кто знает, возможно, дня три неизвестности ты и вытерпишь. А потом спросишь меня, могу ли я еще выйти на след Уилла, хотя он и ушел далеко вперед.
Джекоб промолчал – его обычная манера признавать ее правоту. Никогда не позволять другим забывать, кто он. Видимо, если любишь, принимаешь и это.
Неподалеку от Феи, чуть в стороне от других ее мотыльков один порхал над ручьем, оставленным в траве последним дождем. В воде плавало что-то блестящее. Нагнувшись, Лиска выловила запутавшуюся в травинках… золотую нить.
Видимо, Фея все-таки нашла Вещую Ткачиху.
Лиска обвила влажную нить вокруг запястья, и мотылек опустился ей на плечо. Темные крылышки мерцали, словно присыпанные золотой пыльцой.
Джекоб стоял рядом с Феей. Он знал ее имя, и за это она пыталась его убить. Но она же и вернула ему брата, и спасла их всех в день Кровавой Свадьбы.
Когда они взяли след Уилла, мотылек полетел за ними. У Лисы не хватило духу его прогнать.
Слышал ли он от остальных хоть слово благодарности? Кто-нибудь сказал: Игрок, ты был прав? Разумеется, нет. Воин, Книжник и все помощники-по-ту-сторону-зеркала… все они слишком увлеклись подготовкой их возвращения. А кто нашел Уилла Бесшабашного? Кто сплавил магию этого мира с их магией, чтобы они хотя бы отчасти сумели переместить себя за зеркало? А Гуисмунд – это что, его идея? Нет! Воину понадобился рыцарь! Рыцарь! Кто сказал, что бессмертие защищает от глупости?! Аполло нанял конкистадоров, Книжник – папского шпиона. Не говоря уже о всех этих карликах, дупляках и деткоежках, которых на протяжении веков подкупали сторонники помощников-по-ту-сторону-зеркала. Отстали они от жизни, вот что, безнадежно отстали – и в мыслях, и в мечтах. Но он не позволит им забыть, кто положил конец этому изгнанию. О нет.
Просто нелепо, до чего он волнуется. Неужели и остальные так нервничают? Он даже не знает, вернулся ли уже кто-нибудь из них. Все они скрывали, где держат зеркала, так же тщательно, как свое настоящее лицо. И все, разумеется, пытались найти зеркала других, но обычно без особого успеха. У Книжника одно почти наверняка во Фроне, а у Воина – в Нихоне.
Для своего возвращения он выбрал самое старое зеркало, изготовленное еще из первой воды, которую они украли у фей. Те очень долго этого не замечали…
