Его люди смотрели на него в полном недоумении. Офицер хотел его остановить. Один из телохранителей ухватился за поводья. Оттолкнув его, Кмен пришпорил коня. Он гнал его к деревьям, что окаймляли берег реки, не обращая внимания на крики, раздававшиеся ему вслед. Им его не догнать. Он всегда был отличным наездником.
Наконец, остановившись, он уже не понимал, где находится.
На вражеской территории. И что? Для гоила любая территория – вражеская.
Ее больше нет.
Вот все, что он знал.
И сердце его билось слишком громко и слишком быстро.
В пустоте.
Фея упала беззвучно. Как лист с дерева. Неррон с трудом встал на ноги. А чего он ожидал – что она умрет, как человек? Ну у него и видок! Весь в пятнах, как жук, и тело болит, словно эти чертовы зеркальцы его поджарили. И все-таки Бастард жив – несмотря на отчаянные попытки Шестнадцатой превратить его в кусок металла.
«Пусть это послужит предупреждением для ваших эльфийских хозяев! – думал Неррон, когтями соскребая с лица серебро. – Если вернутся, пусть лучше с гоилами не связываются».
Олень все еще пытался освободиться от побегов, которыми сковала его Фея. Такое ощущение, что она сама не очень-то хотела спастись. Черт, это не олень, а чудовище. Таких огромных Неррон никогда прежде не видел. Но Щенок прошел мимо фыркающей бестии, словно ее не существовало. Все его внимание приковывало распластавшееся возле кареты неподвижное тело. Теперь он выглядел просто растерянным мальчиком – только и всего.
Мотыльки роились над ней так же бесцельно, как пчелы, потерявшие свою царицу. Щенка они не трогали, и только один снова и снова все врезался ему в лицо. Уилл даже не отмахивался от него. Неррон встал рядом. Фея лежала с открытыми глазами. Интересно, что происходит, когда смерть забирает того, кто бессмертен?
Покончившее с ней оружие Щенок все еще сжимал в руке.
В руке с мягкой кожей.
Неррон мог бы убить Щенка. Почему он этого не делает? Ведь стражей у того больше нет.
Семнадцатый полностью одеревенел. Его искаженное ужасом лицо в коре – какое дивное зрелище. Среди листьев у него на руках виднелось несколько серебряных и стеклянных.
Шестнадцатая еще шевелилась. Уилл повернулся к ней, когда она прошептала его имя. Да, она могла только шептать. В глазах Щенка читался почти такой же ужас, как у ее одеревеневшего брата. Он бросил арбалет, словно сломанную игрушку, и кинулся к тому, что когда-то было девушкой. Шестнадцатая стояла на коленях, но, в отличие от брата, еще сохраняла свой прежний облик. Она даже могла двигать одной рукой, другая стала деревянной. Уилл погладил ее по лицу. Она изо всех сил старалась, чтобы оно хоть немного напоминало человеческое, но в ее коже отражалась надвигавшаяся ночь. Тем не менее Щенок ее поцеловал. Как трогательно. Влюблен в стеклянную девушку.
Он даже не заметил, что Неррон поднял арбалет.
Ну вот, пожалуйста. Обрел – потерял – обрел – потерял и снова обрел.
Не совсем на такой финал он рассчитывал, но и этот очень даже неплох. Правда, не для Феи. Олень почти высвободился.
Олень, встав на дыбы, разорвал последние побеги.
Что за рога! Зверь наклонил голову, готовясь к нападению, но не обращал внимания ни на арбалет, ни на прицелившегося в него гоила. Ничего себе! Он собирается напасть на Щенка!
Ну и ладно. Почему бы нет? Пусть Щенка уложит олень. Неррону нравилось, когда убийство брали на себя другие. К тому же олень явно не будет против, если голову его жертвы он отправит Джекобу Бесшабашному.
Щенок все еще стоял на коленях в траве рядом с тем, что когда-то было девушкой из стекла и серебра.
Он даже не оглянулся.
Выругавшись, Неррон вскинул арбалет.
Он натянул стеклянную тетиву, хотя пальцы болели, словно их перед этим окунали в кислоту.
Черт-черт-черт!
Бастард, который так гордился тем, что всегда и всюду думает только о себе, выступает в роли защитника! И на этот раз у него даже нет отговорки!
Олень не видел ничего вокруг, кроме Щенка. Возможно, все дело в арбалете. Магическое оружие часто притупляет внимание своих жертв, не давая заметить опасность.
