– Стоя среди всех этих ящиков, я вдруг подумал: «Сильвен, прихвати-ка одно для нее». Маленькие Джун понравятся. Зеркал было так много, и я не сомневался, что они ничего не заметят. Ведь под завязку наугощался этим порошком. Решил, что я хозяин мира. И тут вижу: лежит он. Человек, только серебряный. Меня вдруг в жар бросило, а он уже за моей спиной, будто все время там и стоял. В его коже все отражается, как в зеркале, а потом у него внезапно появляется лицо, затем другое. «Simonac, Сильвен, – думаю, – а ты был прав! Пришельцы уже здесь!» И я его ударил. Как-никак, я когда-то был неплохим боксером, кубок чемпионата Канады в тяжелом весе – единственный из моих подарков, который Джун захотела сохранить… Но бить… это была не очень-то хорошая идея, когда…
Джекоб зажал ему рот.
Кто-то толчком распахнул ворота. С грохотом, похоронившим всякую надежду на то, что это Лиса. Судя по голосам, вошедшие мужчины были такими же людьми, как и Сильвен, и, к счастью, забрали не те ящики, за которыми прятались беглецы. Ворота открывались еще дважды, и оба раза беглецов не обнаружили. Но Лиска все не появлялась, и Джекобу было плевать, что именно он должен эльфу и что это значит для нее и для него самого. Плевать, будет ли он до конца жизни смотреть сквозь серебро и что Игрок разгуливает с лицом его отца. Плевать. На все плевать.
Только бы она вернулась…
Час проходил за часом. Час за часом. Час за часом. Сильвен рассказывал о канадских кузенах и девушке, ради которой перебрался в Нью-Йорк, а Джекоб впервые за много лет вспомнил единственного школьного учителя, не считавшего его круглым дураком. И ту ночь, когда Ханута в пьяном угаре едва не пристрелил его.
И вот наконец едва слышный шорох.
Щелкнул замок. Шаги, очень тихие – так ходит только один знакомый ему человек.
– Джекоб? – Голос был для него роднее, чем собственный.
Ее силуэт он бы не спутал ни с чьим другим – несмотря на туман в глазах. И на этот раз он бы это сказал, да? «Я люблю тебя. Очень люблю. Слишком». Но это запрещено. Навсегда. Его сердце получит Игрок – в оплату долга.
– И что дальше? – шепнул Сильвен. – Зачем ты хотела, чтобы я его сюда притащил? Maudite Marde, мы в ловушке.
Лиса не обращала на него никакого внимания.
– Зеркало из комнаты твоего отца, – прошептала она Джекобу, – оно здесь.
Здесь? Мысли путались в его больной голове. Что с Уиллом? А с Кларой?
Лиска покачала головой.
– Вы здесь единственные пленники. – Она взяла его за руку. – Мы вернемся. Когда ты снова сможешь видеть.
Сильвен заупрямился, как ребенок, когда Лиска сказала ему, что нужно еще раз подойти к зеркалу. В конце концов она схватила его ладонь и прижала к стеклу. Сильвен Калеб Фаулер исчез – и зеркало перестало быть только их тайной.
Да никогда и не было. Вероятно, Игрок всегда знал, где оно.
– Ayoye! Ta-bar-nak!
Пронзительный крик, какая-то возня. Джекобу показалось, что он узнал очертания окон башни, а перед ними – силуэт его бывшего сокамерника, который с кем-то боролся. Кто бы это ни был, Сильвен в схватке победил.
– St-Ciboire! – Кряхтя, он наклонился над чем-то, неподвижно лежащим у его ног. – Он на меня набросился, клянусь! Ah ben Tabarnak! – В голосе его слышались одновременно отвращение и восторг.
– Это острозуб, Сильвен, – пояснила Лиса.
– Кто? Maudite Marde, кажется, я сломал ему шею.
Эта мысль ему была, похоже, не по душе. Теперь хотя бы понятно, что они протащили с собой сквозь зеркало не заядлого убийцу, и это утешало. И убил он острозуба! Джекоб уже много лет пытался поймать старого кровопийцу: тот страсть как любил воровать младенцев из колыбелей. И когда-то встретил Джекоба в этом мире укусом.
– Ну, что теперь? – К Джекобу подошла Лиса.
Его залепленные серебром глаза видели вместо зеркала лишь какое-то мерцающее пятно. Трудно было представить, что по другую сторону уже не комната отца.
– Может, мне вернуться и посмотреть, как там Уилл? – Лиса взяла Джекоба за руку.
– Нет. Пойду я. Как только снова смогу видеть.
Джекоб оттащил ее подальше от зеркала. На мгновение ему стало страшно: вдруг эльф наблюдает за ними сквозь стекло. «У твоей Лиски будут чудесные дети. Надеюсь, вы не станете с этим тянуть». Джекоб отпустил ее руку, как будто можно продать ее эльфу даже прикосновением. Между тем она стала для него еще желаннее. Ну разумеется. Ведь в этом и состоит игра, да? Запретные желания, исполненные желания… и всегда изволь заплатить.
Ему хотелось разбить это зеркало, но что потом? По всей видимости, их много, и пока он не нашел остальные, вернуться назад мог только сквозь это.
– Где мы? – Сильвен стоял у одного из окон. – Simonac! Старина какая-то… Просто древность!
Джекоб во все глаза смотрел на зеркало – или на то, что различал вместо него.
– Пусть приходят! – шепнула ему Лиска. – Мы устроим все так, чтобы им было трудно нас найти.
Что ему без нее делать? Нет, он не может от нее отказаться.
