Когда гоил скрылся в темноте у них за спиной, пленник вздохнул с таким облегчением, что Тьерри Оже с насмешливой улыбкой предложил ему затянуться своей сигаретой. И они в ночи двинулись дальше. На северо-восток, если Джона не вводили в заблуждение созвездия над темными полями, те же самые, что и в его мире. Некоторые даже назывались так же. Отражение в зеркале, только и всего… Как часто он говорил себе так про этот мир, несмотря на две луны, несмотря на фей и ведьм. Он даже уже задавался вопросом, а вдруг гоилы есть и по ту сторону зеркала и просто не решаются выходить там на поверхность. Бесполезные мысли, но удобный повод отвлечься от страха, становящегося с каждой милей все невыносимей.
Джон понятия не имел, как долго они в пути. Обыскивая Джона в поисках оружия, Оже нашел и забрал у него карманные часы вместе с бумажником и золотыми запонками, на которых возлюбленная его пленника заказала выгравировать инициалы, украденные им у другого инженера. Кто заказал им его похищение? Что ему предстоит – пытки, экзекуции, новый плен? Вся с трудом налаженная рутина, дорогостоящая иллюзия стабильности и безопасности – почему каждый раз во все это веришь, хотя даже последний дурак когда-нибудь осознает, что в жизни не существует никакого постоянства?
Однажды охранник Джона задремал, и тот уже положил ладонь на дверную ручку, хотя карета неслась так быстро, что он, вероятно, сломал бы себе шею. Однако именно в этот момент предводитель, подскакав к окошку кареты, выкрикнул имя Оже. Джон не мог с уверенностью сказать, повезло ему или нет.
Уже рассвело, когда они остановились у какого-то дома. Окна с выбитыми стеклами и пробоины от выстрелов в белых оштукатуренных стенах свидетельствовали о том, что с некоторого времени в доме никто не живет. Вдалеке крутилась одна из тех ветряных мельниц, что и в мире Джона считались символом Фландрии, правда, по эту сторону зеркала деревянные крылья были окрашены в яркие цвета: в синий, как небо – даже если во Фландрии синее небо редкость, – в зеленый, как бескрайние наливные луга, и в красный, как поля тюльпанов, зачастую окружавшие мельницы. Эта маленькая страна мало чем могла защититься от гоилов.
Предводитель разбойников нетерпеливым жестом велел Джону выйти из кареты. Черная борода и косматые брови очень подошли бы какому-нибудь анархисту – на плакатах их обычно изображают именно такими. Оже вышел следом, тыча Джону в спину пистолетом.
Однако направились они не к дому, а к колодцу.
Как бешено у него забилось сердце. О да. Страху нет предела. Все эти рассказы о людях, умерших от страха… ерунда! Иначе он давно уже был бы мертв.
В колодце, как и следовало ожидать, воды не оказалось, вместо этого в глубину вели стальные ступени, какие гоилы укладывают в колодцах и шахтах, чтобы попадать туда, откуда пришли: под землю.
Нет. Джон туда не вернется. Бегает он быстро. Это раз десять спасало его в подземных туннелях. Не только от гоилов – от гигантских летучих мышей, от ящериц размером с теленка и от пауков, чьи гнезда сотнями лепятся повсюду в расселинах…
Джон оглянулся. Юнец его пристрелит. И что? Думать он был уже не в состоянии. Он сбил одного из своих охранников с ног, но не успел сделать и двух шагов, как Тьерри Оже с такой силой всадил револьвер ему в живот, что он с криком рухнул на колени.
– Я бы на твоем месте так не делал, – шепнул Оже ему на ухо. – Если будешь создавать проблемы, Диего не моргнув глазом отстрелит тебе пальцы. А лезть в колодец все-таки придется.
Диего. Насчет левонского акцента Джон не ошибся. И как его могло успокоить, что они люди? Всем известно, что есть люди, которые добровольно сотрудничают с гоилами и те платят им бриллиантами. А некоторые предлагают свои услуги даже бесплатно, потому что видят в каменнолицых освободителей от ненавистного режима или короля.
Солдат, рывком поднявший Джона на ноги, на первый взгляд тоже был человеком, однако его выдавали проступавшая на лбу полоска лунного камня и черные когти. Человекогоил. Новая раса. С тех пор как Фея покинула Кмена, никто не знал, на чьей стороне будут сражаться человекогоилы.
Диего стал спускаться в колодец первым, освещая себе дорогу шахтерской лампой. Человекогоил, охранявший теперь Джона вместо Тьерри Оже, в лампе не нуждался. Глаза представителей новой расы обычно остаются золотыми навсегда.
