Еркину вспомнились слова деда Кайрата, который говорил: «Я знал людей, которые подобно смиренным верблюдам двигаются по дороге жизни, не задумываясь о будущем. Идут, погоняемые судьбой, не пытаясь ничего изменить и не думая, что можно свернуть и попытаться найти другой путь, свой путь».
Один из верблюдов, самый упрямый в караване, вспоминал о детстве. Оно было прекрасно и беззаботно. Его долго кормила и защищала мать. А когда ему исполнилось четыре года, его стал обучать человек. Было забавно и интересно. Сначала на нем лишь изредка ездили и не заставляли возить тяжести. Но вскоре он понял, что это была не игра, как он сначала думал. Нет, его готовили к работе, мучительной и не приносящей радости, которая будет длиться всю жизнь, пока он, старый и обессиленный, не упадет на колени. И не для того, чтобы отдохнуть или посадить на себя нового седока. В этот раз всё произойдет непроизвольно и неожиданно для него самого. Он упадет на свои мозолистые колени, чтобы испустить последний вздох и обрести вечный покой.
После нескольких долгих, однообразных дней, проведенных в пустыне, путники остановились в караван-сарае[3]. Еркин восхитился прекрасными зданиями, украшенными витиеватыми узорами. Во внутреннем дворике находился каменный колодец и небольшой сад. Еркин ночевал в комнате вместе с караван-баши Рахимом. Рахим был бухарцем. Он сказал Еркину, что доволен жизнью.
— Я — человек небедный. Караван-баши — почетное звание. Пока люди торгуют, во мне будут нуждаться. Но это нелегкое и опасное ремесло. Я попадал в страшные песчаные бури, слепящие глаза, иссушающие горло и сбивающие с пути самых опытных караванщиков. Пережил нападения разбойников и видел смерть. Был обманут миражами и слышал в пустыне яростные крики джиннов и холодящий душу вой гулей[4]. Но зато я всегда счастлив возвращению в родимый дом. Тот, кто никогда не путешествовал, обычно не ценит собственное уютное жилье, особенно, если оно не сияет роскошью. И не способен радоваться простым вещам, происходящим изо дня в день, таким, как чаепитие, вечерняя трапеза, убаюкивание ребенка.
А теперь о пустыне. Знаю, тебе придется снова пройти через нее, чтобы вернуться в родные степи. Будь осторожен. Пустыня подобна женщине. Она может показаться тихой и спокойной, а потом погубит своим коварством. Запомни, перед песчаной бурей наступает завораживающая тишина и воздух становится неподвижным. Не пытайся уйти от бури или бороться с ней, просто укройся за большим камнем или барханом с противоположной стороны ветра и терпеливо пережди ее гнев. Накройся одеждой, защити глаза и уши и дыши через какую-нибудь тонкую ткань, чтобы песок не проник в твою грудь.
Однажды наш караван сбился с пути из-за песчаной бури. У нас закончилась провизия и почти не осталось воды. Мы пытались найти дорогу — ночью ориентируясь по звездам, а утром, определяя направление ветров по барханам. Пока были силы и вода, ловили и ели черепах и ящериц. Потом, чтобы уберечься от излишней потери воды в теле, мы не тратили сил понапрасну и питались изредка попадающимися растениями. Следили за птицами в небе, зная, что они могут привести к источнику воды. Но казалось, сам шайтан водил нас за нос. Мы видели такие красочные миражи с оазисами и караван-сараями, что даже самые опытные из нас принимали их за реальность.
На седьмой день мы потеряли надежду и молились Всевышнему. Он услышал наши молитвы, и мы увидели шатер. Приблизились к шатру и попросили хозяина о милости. Из шатра вышел прекрасный юноша, одетый в шелковые одежды. Узнав, что мы сбились с пути и уже несколько дней ничего не ели и не пили, он пригласил нас в шатер и угостил вкуснейшими яствами и напитками. Он был из Коканда и путешествовал со своей сестрой, красоте которой могла позавидовать сама луна.
«К востоку отсюда находится караван-сарай, — сообщил юноша. — Вы сможете добраться до него за сутки. А еще в двух днях пути отсюда есть колодец, а до ближайшего города около трех дней пути».
Мы поблагодарили юношу за гостеприимство и следующей ночью, чтобы избежать жары, тронулись в путь. Но всё еще были уставшими и рассеянными от затянувшегося трудного путешествия. Пройдя несколько часов, я вдруг заметил, что недоставало верблюдов, на которых ехали два брата-купца из Хивы. Мы долго кричали и искали купцов. И, наконец, решили вернуться к шатру юноши из Коканда, чтобы потом при дневном свете продолжить поиски наших товарищей.
Мы подошли к шатру, когда уже начало светать. Еще издали увидели чье-то распластанное на песке тело. Это было тело юноши из Коканда. Смертельно раненный, он истекал кровью. Один из нас стал перевязывать ему раны, а другие вбежали в шатер. Сестра юноши была мертва. В руках у нее — кинжал, которым она убила себя. В шатре всё было перевернуто вверх дном.
