После чего довольная Амира поцеловала его в лоб, пожелав благополучного путешествия. Она снабдила Еркина сеточкой-корзиной, искусно сделанной специально для манула, которая прикреплялась к седлу. Еркин достал из огромной вазы спрятанный сверток со скрижалью и деньги, заработанные им вместе с манулом на базаре.
Во дворе его встретил эфенди — высокий худощавый мужчина лет сорока, одетый в дорогой атласный халат. Белоснежная чалма украшала его голову. У него были тонкие черты лица, орлиный нос и аккуратно подстриженная бородка. Он помог Еркину сесть в повозку. Накинув на мальчика и манула огромное войлочное покрывало, эфенди сел рядом с возницей. Октябрьское утро было на редкость холодным, и Еркин радовался, что лежал под толстым покрывалом вместе с пушистым и теплым манулом. Лошади поскакали по темным пустынным улицам. Самаркандские ворота, через которые они выезжали из Бухары, были открыты, и их повозку, как и обещала Амира, никто не досматривал, так что они благополучно выехали из города.
Стало светать. Еркин любовался плодородными оазисами бухарских земель с их многочисленными аулами, богатыми садами и шумными арыками, берущими свою жизнь от множества каналов великой реки Зеравшан, которую в древности называли золотоносной. Высокие чинары блестели золотом на фоне ярко-синего неба. Хлопок уже был собран, в то время как налитые кровью гранаты еще ждали своей очереди. Вскоре их сладким вкусом насладятся как тучные беки, так и простые жители. Осень щедро одаривает всех — и бедных, и богатых.
Они ехали по многу часов, останавливаясь только изредка, чтобы дать лошадям передохнуть. Лошадям было очень тяжело, и Еркин с мучением наблюдал, с каким трудом они везли неуклюжую бухарскую повозку по бесконечной пыльной дороге, постоянно перерезаемой арыками. Возница беспрестанно нещадно стегал изнуренных животных. Такое жестокое обращение с лошадьми[3] у степных кочевников было непозволительно.
Как будто прочитав мысли мальчика, эфенди вдруг сообщил:
— Мы оставим повозку в Кермине[4]. А дальше поедем верхом. Это намного быстрее.
Каждый раз, когда они останавливались, эфенди доставал из походного мешка небольшую книгу, написанную на персидском языке.
— Уважаемый эфенди, позвольте спросить, что вы читаете, — поинтересовался Еркин.
— Книгу о правителях древней страны, владения которой простирались когда-то и до бухарских земель. Хотя, пожалуй, книга даже не о правителях. В ней изложена история как здешних мест, так и далеких краев у неприступных снежных хребтов Гиндукуша.
Поведаю тебе о судьбе поэта, создавшего книгу, которую писал почти всю жизнь и посвятил своему правителю. Но шаху книга не понравилась, и вместо награды поэт получил лишь жалкое подаяние, на которое нельзя прожить и несколько дней. И тогда поэт высмеял правителя: «Только убогий душой, рожденный от холопа, может унизить поэта». За это жестокий правитель дал указ — растоптать поэта слонами.
Поэт бежал и вынужден был скитаться и жить в нищете. Но стихи из его книги переходили из уст в уста, из селения в селение. Наконец жестокий шах узнал о том, как прославлена книга гонимого им поэта, а вместе с книгой прославлен и сам правитель, которому она была посвящена. Тогда тиран решил щедро вознаградить изгнанного поэта. А тем временем, измученный скитаниями и бедами поэт умирал. Его дыхание прервалось в тот момент, когда в город, в котором он находился, зашел караван с богатейшими дарами от шаха. Но того, кому они были предназначены, уже не было в этом мире.[5]
«Где же справедливость?» — спросят многие. «Как будто сам Всевышний горько посмеялся над поэтом». Но нет, это не злая судьба, а благословление. Душа поэта с легкостью покидала мир. Ее ничто здесь не держало. Богатым же и удачливым тяжело уходить. Они так цепляются за богатство, власть, славу и почести, что их души даже после смерти не в силах покинуть этот мир и как слепые еще долго блуждают в нем, не ведая, где находятся врата в лучшее царство.
Еркина глубоко тронула история. Судя по всему, эфенди был умным и благородным человеком. Мальчику стало неловко от мысли, что он должен следить за ним по просьбе Амиры.
Они находились в дороге несколько дней. Оазисы постепенно сменились бесплодной степью и солончаками. Вдруг вдали показались мощные стены с высокими башнями.
— Это Рабат-и-Малик[6], древний караван-сарай, который когда-то являлся роскошным пристанищем для путников на перепутье дорог Великого шелкового пути, — сообщил эфенди Еркину.
Подъехав ближе, они решили выйти из повозки, чтобы лучше рассмотреть величественные сооружения Рабат-и Малика. За крепостными стенами перед ними предстал прекрасный арочный портал, покрытый узорчатым ганчем, раскрашенным в яркие цвета. Они зашли в украшенную колоннами просторную галерею заброшенного дворца, еще не утратившего былого великолепия. Солнце стояло в зените, опаляя жгучими лучами безмолвную степь, но здесь, во дворце, было свежо и прохладно.
— Как странно, что в этих прекрасных стенах больше никто не обитает и не гостит! — воскликнул Еркин.
