Еркину выдали другого, не менее прекрасного буланого аргамака. Сначала мальчику было неловко скакать на крупной и капризной лошади, отличающейся от низкорослых и более послушных собратьев северных степей. У грациозных аргамаков такая мягкая, подобная шелку шерсть, переливающаяся золотом в лучах солнца, что казалось, эти необыкновенные лошади созданы для рая, а не для земли.
Когда рассвело, путешественники увидели вдали затянутые легкой дымкой горы, а рядом с дорогой простирались хлопковые поля и фруктовые сады. Затем дорога пошла по сухим выжженным солнцем предгорьям, медленно поднимаясь в горы. Воздух стал прохладней.
В лучах заходящего солнца перед ними возвышались гигантские валуны таких причудливых форм, будто статуи древних идолов. Еркин спросил у эфенди, созданы ли они человеком или природой.
— Как и всё на земле они созданы Всевышним, — уклончиво ответил эфенди и улыбнулся. — А теперь надо переночевать. Знаю подходящее для этого место.
По узкой извилистой тропинке он повел мальчика к скале, в которой оказалась небольшая пещера. Они развели костер. Эфенди достал из походного мешка лепешки, нарезанное мелкими кусочками баранье мясо, изюм из золотистого кишмиша, фисташки и миндаль. Пили горячий бодрящий чай. После ужина эфенди извлек из костра несколько маленьких угольков и разжег украшенный витиеватыми чеканными узорами чилим[9]. Небо было звездным, а яркая полная луна освещала безмолвные горы, хранящие тайны прошедших через них многочисленных завоевателей и кладов, спрятанных в пещерах.
Выпустив дым, эфенди заговорил:
— Мы едем сейчас во владения, жители которых издавна питают лютую ненависть к бухарскому эмиру и не желают ему подчиняться. Не удивляйся их суровому и дерзкому нраву. Рано утром поеду на важную встречу, а ты подожди здесь.
А потом после некоторого раздумья добавил:
— Это последнее поручение, которое выполняю для бухарского эмира. Я попросил разрешения оставить службу.
— А давно вы знакомы с Амирой? — спросил Еркин.
— Нет, — ответил эфенди.
После некоторого молчания он произнес:
— Странная женщина. Но не мне быть ее судьей.
На следующий день, как было условлено, Еркин терпеливо ждал возвращения эфенди. Утро было солнечным. Высоко в небе мальчик заметил плавно парившего крупного беркута. Еркин вспомнил родную степь и охоту при помощи этих умных и зорких птиц. Тоска наполнила его сердце, но он нашел в себе силы заглушить закравшиеся чувства печали, страха и одиночества. А вскоре недалеко от пещеры закружилось множество белоголовых сипов, видимо почуявших падаль.
К полудню погода испортилась. Сначала всё покрылось густым туманом, потом пошел дождь и жалобно завыл ветер. Мальчик укрылся в пещере, где всё это время спал манул. Но любителя изюма в пещере не оказалось. Обеспокоенный мальчик пытался найти его поблизости, долго звал манула, но ему отвечало только еле слышное эхо.
— Что если его разорвал беркут? — в ужасе подумал Еркин.
Вдруг он услышал ржание коня. Еркин обрадовался, увидев вдали серебристого аргамака. Однако, когда он присмотрелся, дрожь пробежала по телу мальчика. Всадник не сидел, а без движения лежал на лошади. Еркин подбежал к коню. Тот наклонился, и окровавленное тело эфенди упало на мокрую желтую траву. Эфенди был мертв. Из множества ножевых ранений текла густая кровь.
— Как это могло произойти? С кем встречался эфенди? Кто его убийцы? — недоумевал мальчик.
Еркин долгое время просидел в пещере в полном оцепенении, потом разжег костер и согрел в котелке воду. В его одежде было зашито несколько мешочков с золотым порошком, которым его снабдил Акиф ибн Амир аль-Галиб. В походном мешке мальчика оставался маленький пузырек с розовой водой и пучок высушенной полыни. Соль, миндаль и виноград он нашел в провизии, которую оставил перед своим отъездом эфенди. Через несколько часов эликсир откровения был готов.
К великой радости Еркина он вскоре услышал нежное урчание манула. Его промокший от дождя друг зашел в пещеру, неся в зубах двух жирных мышей.
— Наконец-то смог славно поохотиться, — сообщил манул мальчику. — Мне понравились здешние просторы. Здесь есть, чем поживиться.
Глаза манула сверкали от возбуждения после недавней удачной охоты.
Еркин осторожно перенес тело эфенди в пещеру. Потом подошел к серебристому аргамаку, понуро стоявшему рядом. Лошадь оскалилась, готовая укусить мальчика. Еркин заговорил с ней:
— О прекрасный Арслан. Твой хозяин убит. Расскажи, что сегодня произошло. Клянусь, что отомщу злодеям, погубившим эфенди.
Аргамак поднял на мальчика удивленные глаза, но не произнес ни звука. Прошло несколько часов, а Арслан так и стоял около пещеры, как вкопанный. Не притронулся ни к воде, принесенной Еркином из чистейшего горного ручья, ни к сочной траве.
На следующий день мальчик сел на буланого аргамака, привязав Арслана к своей лошади. Арслан равнодушно скакал позади. После гибели хозяина его ничего больше не радовало и не интересовало. Узкая извилистая дорога шла над глубокой пропастью, иногда вдали виднелись небольшие горные селения.
