Угрюмый сын крестьянина с изумлением смотрел на вертящегося в танце манула. А когда дикий кот грузно повалился на пол, маленький мальчик звонко засмеялся, и, указывая пальцем на манула, пролепетал:
— Толстая кошка танцует…
Все удивленно посмотрели на мальчика. А его отец, всплеснув руками, бросился обнимать сына.
— Он заговорил! — закричал счастливый крестьянин.
Так ненароком Еркин и манул подарили неожиданную радость бедной семье.
На следующий день они снова тронулись в путь. Теперь рядом с дорогой им больше не встречалось ни полей, ни селений. Под вечер они набрели на заброшенный кишлак, где и решили заночевать. Земля была сухой и бесплодной. Неудивительно, что люди покинули обиженное природой место. Путники разместились в полуразрушенном глиняном жилище. Крыша в нескольких местах прохудилась, а через отверстия струился холодный лунный свет. Ночь была зловеще тихой. Казалось, они одни в целом мире.
Едва начало светать, как Еркин проснулся от страшной боли в ноге. Он так стонал, что разбудил Ирфана. Дервиш зажег факел и поднес к ступне мальчика. Ступня немного распухла. Внимательно присмотревшись, Ирфан заметил две маленькие черные точки.
— Тебя укусила змея, — прошептал дервиш.
Недолго думая, Ирфан накалил нож и сделал глубокий надрез на месте укуса. Еркин скрючился от нечеловеческой боли. Дервиш согрел воду и поил его странным горьким темно-коричневым чаем, после которого мальчик погрузился в тяжелые грезы.
Над Еркином нависло свинцовое небо, стало так душно, что он еле дышал. Сверкнула молния и гигантская птица вылетела из грозовой тучи. Ее оперение, переливаясь всеми цветами радуги, излучало такое сильное сияние, что Еркина на несколько секунд ослепило. Птица подлетела совсем близко к нему, и тогда мальчик с ужасом разглядел, что у нее — тело хищного зверя, а из клюва-пасти торчат острые клыки.
Прожигая мальчика огненным взглядом, птица прокричала:
— Береги скрижаль. Тому, кто снимет с нее печать, откроется тайна иного мира.
Птица взмахнула сияющими крыльями и скрылась в свинцовом небе. Серебристый пепел покрыл Еркина и землю, на которой он лежал.
Очнувшись от кошмара, Еркин увидел перед собой заходящее солнце. «Значит, я проспал целый день», — подумал мальчик.
К нему подошел Ирфан:
— Я согрел воду, пей как можно больше. У тебя еще жар.
Ссохшимися губами Еркин дотронулся до протянутого дервишем котелка и медленно отпил теплую немного солоноватую воду, которую Ирфан взял из почти пересохшего ручья. Затем мальчик погрузился в глубокий сон, на этот раз без сновидений.
Когда Еркин проснулся рано утром, он удивился, что земля покрыта пеплом.
— Ирфан, почему земля в пепле?
Тот почесал голову и с неуверенностью пробормотал:
— Наверное, в каком-то кишлаке случился пожар, и ветер донес пепел до нас.
Ответ дервиша не показался Еркину убедительным. Он вспомнил страшную огненную птицу из своего сна, и мурашки пробежали по телу мальчика. Он медленно встал.
— Ты еще слишком слаб, — сказал Ирфан. — И жар у тебя еще не спал. В таком состоянии нельзя продолжать путь, упадешь с лошади.
— Я сижу на лошади лучше, чем стою на ногах, — возразил Еркин. Но тут у него потемнело в глазах, он покачнулся и упал на землю.
Когда Еркин очнулся, дервиш разводил костер. Заметив, что мальчик открыл глаза, Ирфан произнес:
— Этой ночью снова придется здесь заночевать, но надо держаться подальше от полуразрушенных строений, в которых скрываются змеи.
Вечером, пригревшись у костра, они увидели множество огней, которые медленно приближались к ним. А вскоре вдали послышалась красивая песня. Молодой человек с веселым и задиристым выражением лица подъехал к ним на верблюде. На нем была отороченная мехом шапка, одетая набекрень, и дорогой халат, который явно был ему мал.
— Эй, странники, что делаете в одиночестве в таком пустынном месте? — спросил он на узбекском дервиша и мальчика.
— Мы направляемся в Карши, — ответил Еркин.
— Присоединяйтесь к нашему каравану. Так будет веселей и безопасней, — предложил незнакомец.
— Нам нечего бояться, мы правоверны и бедны, — сказал дервиш.
— Ну, с таким прекрасным аргамаком вы — заманчивая добыча для разбойников, — возразил дервишу незнакомец. — Даже если за красавца-коня не жалко отдать жизнь и свободу, то предосторожность никому не повредит.
Тем временем, другие караванщики разжигали костры и развьючивали верблюдов. Караван был достаточно велик — около пятисот верблюдов и лошадей. И тишина, царившая в когда-то покинутом людьми месте, сменилась на беспрестанный гул, рев верблюдов, ржание лошадей, смех и песни караванщиков.
Еркин предложил незнакомцу чай и сладости.
— Меня зовут Еркин, — представился мальчик, как обычно назвав имена предков до седьмого колена.
