– Ты мне зубы не заговаривай, моль залетная. Вот Касю-Вышибалу кликну, пойдешь селедкам на корм, они тебя за милую душу схавают. Чего, чего ты мне в нос тычешь? Ааа… вот с этого и начинать следовает, а то ишь взялся языком загогулины писать, видали таких писателей… Что заказывать будем?
– Пожалуйста, что у вас есть не рыбное?
– Колбаса с горохом, свиное рагу, пирог с ливером, грибы с капустой.
– Колбасы и пирог. А сладкое есть?
– Повидло разнообразное, мед хороший, нонешнего года, коврижка свежая имбирная…
– О, да! И побольше. И пиво. Самое лучшее, и тоже побольше.
– Не рано тебе пиво-то пить? – Девица покатала монетку между пальцами.
– Самое время для пива. И побольше! – Я уже устраивалась за облюбованным столом.
Девица буркнула «ну-ну», сунула деньги в передник и удалилась на кухню. Пару мгновений спустя из кухни донесся взвизг и звонкая оплеуха. Из приотворенной двери бочком-бочком выкатился толстый монах с глупой ухмылкой на физиономии.
А вот прислуга обнаружит пропажу монеты и обвинит в краже лапавшего ее на кухне монаха? Впрочем, потешнику гриму это только на руку. Веселья будет!
Эльго хлопнулся за стол напротив меня и подмигнул. Никто не обратил внимания на монаха. Явился из кухни, может, через двор прошел. Стрельнув по сторонам глазами, я перегнулась через столешницу и зашептала:
– К Каланде у меня два вопроса. На первый она точно даст ответ, а на второй – если нам повезет. Вот скажи, она может знать имя своего убийцы?
Эльго поддел пальцем монашеский кожаный ошейник.
– Может статься, и нет, – ответил он неохотно. – Раз на раз не приходится. Если она его видела, то, конечно, знает. А если ее отравили или убили чужими руками, да еще, например, стрелой…
– Говорят, она умерла сразу после родов, от кровотечения.
– Тогда, скорее всего, отрава.
– А вот может быть…
– Да что ты торопишься? Все, что сможем, – узнаем. Что не сможем – звиняй. Подожди немного, служба кончится, люди разойдутся, тогда… тссс…
К нам подошла прислуга с подносом.
Я тут же ухватила вожделенную коврижку, благоухающую словно набитый пряностями корабль с Полуденных Берегов. Пышная, темная от меда, замешанного в тесто, с глазурованной белком, чуть липкой корочкой. Пододвинув один из горшочков, я щедро бухнула на коврижку сливового повидла. Грим чихнул, посмотрел на меня неодобрительно и зарылся в блюдо с колбасой. Я залезла в другой горшочек и поверх сливового добавила черничного. Разговор сам собой иссяк.
За большим столом перед камином ужинали несколько причудливо разодетых путешественников или торговцев. Они оживленно беседовали, то и дело подзывая белоснежную девицу. Вместе с путешественниками сидели четверо вооруженных парней – видимо, охранники. Один из них выглядел совсем чужаком – мрачный, небольшого росточка, коренастый, смуглый, с толстой черной косой, болтающейся аж до поясницы. На нем была кожаная безрукавка, крест-накрест перехваченная перевязью с ножами-метателями. Голые руки от плеча до локтя несколько раз перепоясывали какие-то хитрые сине-черные узоры. Варвар, дикарь. Я спрятала улыбку и отвернулась.
В памяти всплыло – денег. Ваденжанский лорд когда-то сватался к нашей принцессе и натерпелся от нее позора. Понятно, почему Мораг заартачилась. Этот коротышка едва ли маковкой своей осмоленной до подмышки ей дотянется. Впрочем, он явно горец из Верхней Ваденги. А лорд их из Нижней, что на побережье. У Нижней Ваденги даже флот есть.
Под ногами у компании попрошайничал кот – большой, рыжий, с белой грудкой, в белых носочках. Один из путешественников кинул ему колбасную шкурку, другой шутливо топнул на него и засмеялся. Кот, ухватив шкурку, побежал через зал к выходу.
Дверь очередной раз отворилась, в кабак разом ввалилась пестрая толпа молодых людей. Они все уже были в подпитии и привели с собой двух веселых девок. Заметавшийся у них под ногами кот привел компанию в буйный восторг:
– Лови кошака, ребя! Ща мы его пивом напоим!
– Справа заходи!
– Плащом его, Таск! Плащом накрой!
– Эй, ты чо, плащ отдай! Своим лови, дубина.
– Хватай его!
– Сучий потрох, окорябал!
– Не троньте Пиратку, обалдуи! – закричала от кухни белоснежная прислуга.
– Ату его, ребя! Промеж ног уйдет…
Толпа сомкнулась. Девки восторженно визжали.
– Держу!
Круг распался. Один из парней, в сбитой на затылок фиолетовой шапке с фестончатым хвостом, поднял кота на вытянутой руке.
Фиолетовая шапка была мне знакома. Я заерзала на лавке, пытаясь спрятаться за гримом. У них нюх на меня, что ли?
Кот оскорбленно заорал, крутясь в воздухе и беспорядочно размахивая растопыренными лапами.
– Эй, Роза! – гаркнул фиолетовый. – Принеси полотенце!
– Чтоб ты провалился! – плюнула прислуга. – Он же тебя располосует, урода.
– Шевелись!
– Сволочи… – пробормотала я.
Эльго, обернувшийся на шум, скосил на меня глаз.
– Сделай что-нибудь, – сказала я ему. – Они кота мучают. Я их боюсь. Они меня знают. Они Пепла чуть не убили.
Эльго вдруг ухмыльнулся, щелкнул пальцами и показал куда-то в темный угол. В темном углу стоял ящик для угля, а на ящике сидела еще одна кошка. Сидела совершенно неподвижно, только глаза светились.
